— Теперь у меня другой рассказ на уме, Хельги сын Хельги. И тоже очень занятный. Хельги вскинул на него глаза:

— Ты… назвал меня по имени, ирландец? Монах улыбнулся доброй улыбкой.

— Надо быть сыном хорошего отца, чтобы грести, как ты вчера, и не жаловаться на холод.

Хельги отвернулся, чувствуя, что краснеет. Ему-то всё это виделось совершенно иначе.

— Ладно, — буркнул он, пряча смущение. — О чём ты собирался мне рассказать?

— О том, — ответил ирландец, — как я сам угодил к ним на корабль, и, может быть, это научит тебя и предостережет. На вашем языке такое называется страндхуг… Ракни и ещё один вождь, с которым они тогда вместе ходили, решили поживиться в нашем монастыре. Откуда ему было знать, что у нас только что случилось немирье с другим монастырём, так что, кроме пленников, нечего было взять! Его людям показалось, что меня можно будет с выгодой продать на торгу, но я всех раскидывал, пока не подошёл Оттар и не скрутил меня один на один. Тогда меня связали и бросили в трюм, где сидел уже Карк. Его ещё раньше взяли в каком-то датском дворе, и там он тоже был рабом. Вот так я оказался в плену и думал, что, верно, всю жизнь буду пасти свиней где-нибудь в Северном Мере. Однако Господь покарал викингов штормом вроде того, который загнал нас сюда, но только ещё похуже, и второй корабль опрокинулся у всех на глазах. Ракни хотел спасти людей, но вытащили всего троих. Вот тогда кто-то сказал, что морским Богам нужна жертва, и для этого могут пригодиться пленники, сидящие в трюме.

Хельги молча кивнул: такое случалось.

— Я решил, — продолжал Луг, — что гибель приблизилась, и начал молиться. Но Оттар ответил тем людям, что больше проку будет дать нам ведёрки. Сначала мы с Карком черпали воду, потом Ракни пришлось посадить нас на вёсла. А тех, кто держал в руках весло, уже не продают на торгу.

Хельги снова кивнул. Жёлтое небо на севере задумчиво тлело, не потухая и не разгораясь. Хельги проговорил:

— Ты, верно, пожелал остаться у Ракни, потому что решил попутешествовать, но от оружия отказался, ведь ты монах.

Луг ответил:

— Я прочёл множество книг о храбрых и праведных людях, пересекавших море на кожаных кораблях, а теперь Господь дал мне случай самому посмотреть на чудеса. Ракни великий мореплаватель и путешествует всюду, куда может добраться на корабле. Когда-нибудь я вернусь в свой монастырь и поведаю братьям о походе на Свальбард…

— И о том, — вставил Хельги, — как отомстят Вагну сыну Халда из Вика.

— Да, — повторил Луг медленно, — и о том, как будет убит Вагн сын Халда из Вика. Но я не всё ещё тебе рассказал… Карк повадился служить Оттару после того, как тот спас жизнь нам обоим. Карк, бедняга, уже не находит счастья в свободе, ибо не ведает, что такое свобода. Оттару это наскучило, и он не случайно посоветовал тебе выкинуть его рыбам, а потом позвал к себе на весло. Ты сам решишь, как поступать, но я бы предложил тебе быть осторожней. Господь не дал Карку большого ума. Карк просто хочет служить Оттару и думает, что без тебя для него всё станет как прежде.

Хельги повёл плечами: толстая вязаная рубашка неплохо выручала его, но из тёмной расселины тянуло сырым сквозняком.

— Я не боюсь Карка, — сказал он ирландцу. — Я не стану с ним спорить, ибо Один не советовал спорить с глупцами. Но ты пожелал меня предупредить, и я тебе благодарен.

Когда они вернулись на корабль, Оттар уже лежал в своём спальном мешке. Хельги прокрался по палубе и неслышно устроился рядом, чтобы не потревожить его, но Оттар приподнялся на локте и сказал:

— Я давно хочу спросить, а нету ли у тебя дома сестрёнки на годок постарше, чем ты?

— Нету, — ответил Хельги удивленно. — У моей матери никого больше нет, кроме меня.

— Жалко, — сказал Оттар и закрыл глаза, сунув руки под голову, а Хельги задумался, с чего бы это викингу понадобилось спрашивать его насчёт сестры. Ему вдруг показалось досадным, что у него не было сестры и нельзя было похвастаться перед Оттаром её красотой, и он почти уже решил рассказать ему о Вальбьёрг; однако в последний момент хватило ума промолчать. Ведь если бы Оттар разок появился около Вальбьёрг в Кетилевом дворе, ему, Хельги, определённо незачем стало бы туда приезжать!

Гребцы не торопясь работали вёслами. Корабль тихонько крался вперёд, следуя изгибам фиорда. Оттар стоял на носу, и гибкий шест в его руках внимательно проверял глубину, нащупывая камни.

Места были совсем незнакомые, и даже Ракни вождь не знал, куда выведет этот залив. Люди настороженно молчали, делая долгие промежутки между гребками, и потому-то им удалось расслышать слабый плеск вёсел, доносившийся откуда-то спереди.

Ракни негромко подал команду. Чмокнула крышка трюмного лаза, и викинги начали вооружаться. Хельги принёс Оттару его меч. Оттар поблагодарил кивком и распустил на ножнах завязки.

Корабль как раз проходил под нависавшей скалой, почти дотянувшейся в вышине до побратима-утёса на том берегу. Опытный Ракни не зря приказал оставить мачту лежащей; прямо над головами проплывали скользкие гранитные своды, покрытые, как накипью, разноцветным лишайником, красным, жёлтым и чёрным… Людям почти не приходилось грести. Начавшийся прилив рождал проворное течение, и оно несло корабль само по себе.

Вот форштевень медленно выдвинулся из-за скалы, и все невольно вытянули шеи, вглядываясь вперёд. Фиорд здесь неожиданно расширялся, заполняя круглую чашу шириной в полтора полёта стрелы. Посередине торчал из воды огромный валун, чем-то похожий на закутанного в шубу старика. Была даже голова в шапке, словно изваянная отдельно и положенная сверху. Прилив знай карабкался по каменным складкам одежд, и вокруг старика кипели злые водовороты.

К этому-то камню с другого конца фиорда двигалась целая вереница легких маленьких лодок. А в лодках сидели финны.

Любопытному Хельги очень захотелось рассмотреть их поближе, но где там! Первое мгновение минуло в ошеломленной тишине, зато потом финны чуть не одновременно развернули свои суденышки и кинулись прочь с таким криком, словно к ним пожаловал оживший мертвец или, хуже того, прадед-камень снялся с насиженного места, взмыл в небеса и полетел прочь!

Когда от тебя удирают, всегда хочется догнать. Да и оружие, привешенное к поясам, само собою затанцевало в ножнах. Гребцы дружно рявкнули и навалились на вёсла, бросая вперёд тяжёлый корабль. Ни дать, ни взять проголодавшийся кот соскочил с лавки на брызнувших по полу мышей. И никому не ведомо, чем кончилось бы дело, но тут Оттар обернулся и заорал во всё горло, останавливая друзей. Он первым заметил, что одна из лодок так и осталась беспомощно раскачиваться, лишённая вёсел: пока плыли все вместе, другая подталкивала её впереди. А в лодке была девушка. Маленькая, съежившаяся от ужаса и потому казавшаяся ещё меньше.