Холли тогда поднялась со стула, взяла сумочку и спокойно произнесла: «Что ж, у меня тоже есть чем заняться, так что я начну прямо сейчас».

Я понимал, что она сердится, хотя она даже не повысила голос, пока я не пошел за ней. Наверняка мое решение сделать это было на чем-то основано. Я никогда не встречался с девушками из своей школы и вообще ни с кем, кто знал хотя бы что-нибудь о моей жизни. Как и с теми, кто был знаком с моей умершей сестрой. В колледже все стало проще, и однажды я обнаружил, что рассказал Холли практически все о себе. Но в этом случае я был для нее единственным источником информации. Она не собирала слухи и сплетни, которые циркулировали по моей школе.

С Холли было легко разговаривать — какую бы фразу я ни начинал, она могла закончить ее за меня. Она знала, о чем я думаю. Как в тот первый раз, когда я поцеловал ее…

Это произошло в мой девятнадцатый день рождения — двадцатого июня две тысячи девятого года. После смерти Кортни отец уже несколько лет как будто забывал об этом дне.

Холли только что рассталась с Дэвидом и с неохотой согласилась пойти в клуб вместе с другими вожатыми из нашего лагеря. Конечно, мне очень хотелось остаться с ней наедине, но я видел, что она грустит и пытается сделать вид, что хорошо проводит время. Так что я отказался от своего первоначального плана вытащить ее танцевать.

— Может быть, уйдем отсюда? — спросил я.

Она кивнула.

— Хочешь есть?

— Умираю от голода.

— Я тоже.

Пальцы Холли нашли мою ладонь, и, стиснув их, я вывел ее на улицу. Стоял теплый летний вечер. Я отпустил ее руку, и мы вместе пошли по тротуару.

— Ты ведь не ешь пиццу?

Она покачала головой:

— Нет, у меня аллергия на молочные продукты.

— Я знаю одно замечательное место на другой стороне города. Там большой выбор блюд, которые тебе можно есть, — сообщил я.

— Звучит заманчиво.

Мы сели в такси и уехали далеко от клуба. Кафе было практически пустым, и мы достаточно долго изучали меню с разнообразными вегетарианскими блюдами, а потом расположились за самым большим столом.

— Ты давно отказалась от мяса?

Прежде чем ответить, она обмакнула кусочек питы в хумус.

— Несколько лет назад. Если бы мне нравился вкус мяса, я бы его ела, но мне не нравится.

— То есть дело не в том, что ты хочешь сохранить жизнь коровам?

— Не совсем, — она улыбнулась и сделала глоток холодного чая. — Можно задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Ты давно планировал все это? Я имею в виду, остаться сегодня со мной наедине. Я слышала, что ты… часто так поступаешь.

Прошла минута, и я не знал что ответить. Стандартная реакция казалась мне неправильной. Я сложил руки на столе и внимательно посмотрел на Холли. Она жевала что-то, но тут же замерла.

— Честно говоря, я увидел, как ты танцуешь с Бруком, и понял, что ты винишь себя за то, что тебе весело. Я сегодня чувствую то же самое.

Я говорил правду. Мне хотелось быть рядом с ней, но я не знал почему. И это немного меня пугало. Холли опустила глаза и принялась водить вилкой вокруг вазы с фруктами. Она отлично понимала, о чем я говорю.

— Да, так и есть.

— Здорово! Итак, вот что нужно сделать, чтобы облегчить наше чувство вины. — Я выпрямил спину и увидел, что у нее загорелись глаза. — Сегодня вечером разрешаются только самые обычные дела. Такие как еда, питье и сон.

Она слегка улыбнулась:

— Разрешены только обычные дела — звучит неплохо.

— Может быть, добавим к этому списку беседу? — предложил я.

— Мистер Майер, как поживаете? — раздался голос у меня за спиной.

Я развернулся на стуле и увидел, как к стойке подходит мой отец.

— Папа, что ты здесь делаешь?

Отец оглянулся и кивнул мне:

— Я планирую работать допоздна и решил взять ужин в офис.

— Ведь это обычно делает твоя секретарша? — удивился я.

Он пожал плечами:

— Я отпустил ее домой.

Он хотел остаться в одиночестве по той же причине, которая вынуждала меня искать компанию. Я вскочил со стула и посмотрел на Холли, а потом снова на отца.

— Это Холли Флинн. Мы вместе работаем.

Отец протянул ей руку:

— Кевин Майер.

— Приятно познакомиться, — сказала Холли.

Отец взял пакет у человека за стойкой и снова повернулся к нам.

— Ты ходишь в школу в Нью-Йорке? — спросил он у Холли.

— В сентябре я начну учиться в Нью-Йоркском университете.

— Она первокурсница, — объяснил я.

Отец кивнул и собрался уходить.

— Тогда этот второкурсник сможет все тебе показать. У Джексона это хорошо получается.

Я решил сделать еще одну, последнюю попытку.

— Я, наверное, вернусь домой поздно, если ты не возражаешь…