И вдруг, несмотря на выпитое, у всех троих побежали по спинам мурашки, а глаза увеличились в размерах: котик заговорил с ними на чистом русском языке. Впрочем, сказать, что язык был чисто русский, вряд ли представляется возможным — это был их «пацанский» язык.

— Ну че, парни, пива перепили, что ли, типа отдыхаем? — заявил кот, при этом всем показалось, что он (если это, конечно, применимо к коту) загнул пальцы. — Как бы проблем не огрести, молодежь, — продолжило наглое животное. — А тебе, прыщавый, — котик обратился к сидевшему с краю и явно самому ретивому из троицы, — я вообще щас по сусалам надаю.

Троица остолбенела, никто не шевелился. Кот смотрел на молодых людей, те, вытаращив глаза, смотрели на кота. Наконец тот, кого назвали прыщавым, заикаясь и делая длинные паузы, заговорил:

— Мы… это… ничего, собственно, просто пиво вот… — Тут он почему-то скуксился и жалостно произнес: — Мы… мы не будем больше… это…

— Ладно, — примирительно сказал зверь.

Но после этих слов глаза его округлились, шерсть вздыбилась, хвост стал трубой, он принял очень страшный вид.

— А теперь брысь отсюда, шпана, — рявкнуло животное.

Троица разбежалась в разные стороны, как разбегаются тараканы на коммунальной кухне, если включить ночью свет. Через несколько мгновений на лавке можно было наблюдать одиноко сидевшее животное — кота — да разбросанные пустые и недопитые бутылки, свидетельствовавшие о недавнем присутствии любителей этого напитка, отдыхавших в городском парке.

Василий был дома. Здоровье его понемногу восстанавливалось. Вероника старалась быть рядом.

Ему больше не звонили с серьезными предложениями. В этих случаях говорят: выпал из обоймы. Правда, постоянно донимали звонками разные просители, но эти вопросы Василий откладывал на потом.

Пообщаться со своим волшебным котиком не получалось. Он даже сам пытался вглядываться в глаза кота, но тот вел себя как добропорядочный кот и не более.

Как-то утром зазвонил мобильный телефон. В трубке Василий услышал голос своего нового знакомого, с которым подружился в больнице. Игорь — так звали товарища по несчастью — лежал там с тем же диагнозом и сейчас также проходил реабилитацию после болезни.

Коллега по реабилитационным мероприятиям был коммерсантом средней руки, имел долю в сети по продаже электроники, а также пытался активно продвигаться в сфере строительного бизнеса. В профессиональном плане он не мог заинтересовать Василия, но это был интересный начитанный человек, активно интересовавшийся историей, философией и даже делавший попытки опубликовать какой-то труд со своими взглядами на развитие России.

Игорь предложил «махнуть» подальше от Москвы, как он выразился, в «деревню» для поправки здоровья.

Василий обещал подумать и перезвонить.

Надо сказать, предложение заинтересовало нашего героя. Выпав из активной жизни, он явно начинал хандрить. У Василия появились признаки депрессионного состояния, он почувствовал себя ненужным, а эти постоянные звонки, в основном с какими-либо просьбами, лишь раздражали его.

Все вокруг, да и Вероника тоже, уговаривали его поехать полечиться за рубеж. Чаще всего в подобных советах упоминали Швейцарию или Германию, но Василий не соглашался, оттягивая момент принятия решения.

Так наступила зима. Снег покрыл землю искрящимся белым одеялом, и достаточно крепкий декабрьский мороз указывал на наступление настоящей русской зимы, которая в последние годы не радовала и выглядела все более по-среднеевропейски, с температурами около нуля.

Тут в очередной раз позвонил новый знакомый Игорь, расписывая прелести зимы вне Москвы, на берегу озера Селигер Тверской области, и Василий не устоял: решил поехать.

Вероника пыталась протестовать, затем потребовала, чтобы ее взяли с собой. Но ее требования были отвергнуты, и она осталась дома.

Решили ехать на двух машинах, из сопровождения, если не считать водителей, три человека охраны.

По договоренности новый знакомый уехал раньше на день подготовить прием гостей. А гостей ждали охотничье хозяйство на берегу озера и дома из бревен, ровных, как карандаши, с каминами, бассейнами и банями.

И опять что-то мешало Василию получать удовлетворение от обычных людских радостей. Стал прогуливаться он по берегу водоема, всматривался в даль сквозь морозный и прозрачный воздух, впитывая его всем своим измученным организмом.