Молчание.

«Вполне не плохо», — наконец, сказала Скаут.

Майкл подмигнул мне: «Ну как тебе землетрясения и метание огня?»

Хмуро посмотрев на тонкую больничную простынь, я принялась обрывать катышки с ткани. Думаю, сейчас самое время задуматься, во что же меня втянули или, может быть правильнее будет сказать, зашвырнули.

«Я не уверена», — начала я после минутного молчания, — «Я думаю, я не в том положении, чтобы сомневаться в реальности происходящего. Я испытала на себе и землетрясение и огонь. Это больно», — призналась я. От воспоминания об опаляющем жаре меня передернуло, я повела плечами, чтобы расслабится.

«Но я жива», — сказала я, посмотрев на них, — «И пока я не могу принять это как данность. Кроме того, я еще не успела все хорошенько обдумать. Определиться, есть ли во всем этом смысл».

Я посмотрела на Скаут. Она сидела поникшая, закусив губу. На лице написан страх и возможно, сожаление. Наверное, чувствуешь беспомощность, понимая, что тот, кого ты впустил в свою жизнь, может из нее исчезнуть, оставив тебя одного.

«Это имеет смысл», — тихо сказала она. Высказывание было утверждением, но в ее тоне звучал вопрос: «Что теперь будет с нами и нашей дружбой?»

Мы посмотрели друг на друга, и в это мгновение что-то перевернулось во мне — я поняла, что мне дана возможность обрести что-то вроде новой семьи, возможность доверять кому-то, рискнуть. Мои родители за четыре тысячи миль отсюда, зато у меня появилась новая лучшая подруга. И это дорогого стоит. Это то, за что надо держаться.

«Хорошо, тогда…», — начала я, пристально взглянув на Скаут, — «Думаю, лучше вам все мне рассказать».

Потребовалось всего мгновение, чтобы она осознала, что я согласна участвовать во всем, чем бы они ни занимались. Когда Скаут поняла это, лицо ее просияло.

Прежде, чем мы совсем расслабимся, Джейсон вступил в разговор.

«Перед тем, как ты расскажешь ей больше того, что она уже знает, подумай о том, что ты делаешь», — начал он, — «Она была под землей совсем недолго. Значит, есть вероятность, что они ее не узнают. Мы снова можем заняться своими делами, и им не обязательно знать о ее существовании».

Он скрестил руки и нахмурился.

«Но если ты просветишь ее, она станет участницей конфликта. Частью сообщества. Ты привлечешь к ней внимание, они отметят ее как сторонника анклава. Она станет мишенью. Если ты ей расскажешь, она будет в деле. Как бы то ни было, она будет замешана в этом».

Его «как бы то ни было» прозвучало как «пока смерть не разлучит нас», но меня это мало волновало.

«Смотрите», — спокойно сказала Скаут, переводя взгляд на меня, — «Она на больничной койке, вся утыкана трубками», — она метнула на Джейсона нетерпеливый взгляд, — «Она уже замешана в этом».

Приняв решение, Скаут вскочила с кровати. Она прошлась по кругу, Майкл и Джейсон посторонились, чтоб пропустить ее. Они обменялись взглядами, ожидая, когда она начнет.

«Единороги», — вдруг сказала она.

Повисла пауза.

«Единороги», — снова повторила Скаут.

Я только моргала в недоумении.

«Я без понятия, о чем ты».

«Ага», — сказала она, подняв палец, — «Не ожидали, что я с этого начну. Ну, серьезно, единороги. Представь средневековую Европу. Там есть лошади, крупнорогатый скот и прочие вьючные животные. Времена темные, грязные, кругом нищета».

Джейсон наклонился к Майклу: «К чему она клонит?»

«Без понятия», — ответил Майкл, — «Я эту речь впервые слышу».

«Умолкни, Гарсия. Итак, грязь, темнота, крестьяне — печальное зрелище. И вот однажды девица гуляет в поле или еще где-нибудь, она ожидает увидеть там лошадь. Но вместо этого, встречает единорога. С рогом, белоснежной гривой, в волшебном сиянии». Скаут сделала паузу и в ожидании посмотрела на меня.

«Прости, Скаут, но если это была метафора, я не уловила суть».

«Солидарен», — добавил Майкл.

Скаут немного наклонилась, продолжая, голос ее стал тише и торжественнее.

«Только подумай. Что если, в поле была не просто обычная лошадь. Что если там, действительно, был единорог».

«А…», — откликнулся Джейсон, — «Понятно».

«Ага», — подтвердил Майкл.

«В мире есть люди», — сказала Скаут, — «которые похожи на единорога в поле. Уникальные. Редкие», — она остановилась и взглянула на меня с торжественным видом, — «И они одарены. Магией».

После предисловия о единорогах, мне следовало догадаться к чему все идет. Пока, получив эту маленькую подсказку, я только удивленно уставилась на Скаут. «Магия», — наконец, повторила я.

«Магические силы всех форм и масштабов», — сказала она, — «Вижу, ты сомневаешься, но ты сама была свидетелем и испытала все на себе», — она кивнула на капельницу, — «Ты на собственном опыте убедилась в существовании магии».