— Как же, так и поверила! — заверещала худая. — Штраф плати, а то милицию вызову!

— Советские люди должны верить друг другу, — нравоучительно изрек Сергей, еще немного покопался и движением фокусника извлек из кармана карточку. — Нужно доверять людям, у нас в стране человек человеку друг!

Худая коршуном кинулась на маленький прямоугольник, осмотрела со всех сторон, но не обнаружила в карточке никаких изъянов и почти что кинула ее Сергею в лицо. Едва троллейбус остановился, как обе контролерши заторопились к выходу — день был в самом разгаре, и им нужно было выполнять ежедневный план по «зайцам». Курносый сосед Сергея, которого они из-за перепалки не успели проверить на наличие билета, облегченно вздохнул и полез с рукопожатием:

— Спасибо, корешок, выручил! Правильно ты сказал — у нас человек человеку завсегда друг. Молодец, что не забоялся эту тощую, она всегда по троллейбусам ходит — зверь-баба!

«Что на меня нашло? — уныло думал Сергей, пока плелся от остановки до родного подъезда. — Разыграл зачем-то глупый спектакль с этими контролершами. Идиотское мальчишество, достойное разве что рыжего стажера Володи».

Услышав громкий стук хлопнувшей в прихожей двери, из своих комнат выглянули сестра и невестка.

— Сережа! — произнесли они в один голос, и по трагическому выражению их лиц Сергею стало ясно, что им все уже известно.

— Извиняюсь, что побеспокоил, — с вежливым ехидством в голосе сказал он. — Петр, конечно, уже все вам сообщил, так что я жду реплик.

Обе уставились на него, широко раскрыв глаза, потом Злата Евгеньевна с трудом разомкнула губы:

— Петя? — рассеяно переспросила она.

— Петя, твой возлюбленный супруг. Он рассказал во всех подробностях, как целый час развлекался, выбивая из меня пыль палкой? Так что, прекрасные дамы, готовьтесь — скоро к вам нагрянут аспиранты в масках и будут брать вашу кровь. Не надо на меня так смотреть, я еще не покойник.

— Сережа, — вновь сказала Ада Эрнестовна и неожиданно заплакала.

Сергей не мог вспомнить, когда ему в последний раз приходилось видеть старшую сестру плачущей, поэтому у него в первый момент чуть челюсть не отвалилась от изумления, но он быстро пришел в себя и, бросившись к ней, обнял за плечи, чмокнул в плачущий глаз.

— Бог мой, Адонька, зачем столько страданий из-за какого-то сыра? Успокойся, мы все останемся живы.

В ответ она еще сильней затряслась, замотала головой и вцепилась ему в плечи.

— Я ее только что успокоила, — тихо пояснила ему Злата Евгеньевна. — Пришла с дежурства, а Ада стоит посреди прихожей и вся трясется — ей только что позвонили.

— Я бежала, — всхлипывая и вздрагивая, сказала сестра, — возвращалась с экзаменов, на лестнице слышу — телефон звонит. Успела — взяла трубку, а это…

— Знаю — это был Петя, который рассказал про отравленный сыр. Прости, сестричка, что так вышло — я кругом виноват, но, если честно, не думал, что ты так распсихуешься.

«Интересно, какими же красками Петька обрисовал мое преступление, что Адонька пришла в такое неистовство?»

— Сказали, что звонят из Нафталана, — голос Ады Эрнестовны сорвался, но она все же выговорила страшные слова: — Они… они сказали, что ты погиб в автокатастрофе.

Злата Евгеньевна строго произнесла:

— Успокойся сейчас же, Ада, что ты с собой делаешь! — она посмотрела на Сергея и горестно вздохнула: — Нет, какие же бывают люди! В нашу больницу два раза пациентов с инфарктами привозили из-за таких случаев — какие-нибудь негодяи подшутят по телефону, а человек может на месте умереть.

— Ах, сволочи! — разозлившись, он высвободился из рук Ады Эрнестовны и угрожающе потряс кулаками. — Вовремя куда надо не сообщают, а… Им же передали, что я остался жив! А ты, Адонька, могла бы сообразить, что я в уже в Ленинграде, а Нафталан остался далеко позади.

— У меня все в голове сразу перепуталось, — жалобно пролепетала она, — я вообще перестала соображать.

Невестка, пристально глядя на него, тихо спросила:

— Так это не шутка? Что-то действительно произошло?

Сергей махнул рукой и решил ничего не скрывать — все равно уже знают.

— Наш автобус столкнулся с грузовиком, нас уцелело пять человек. Сначала я думал, что вы уже в курсе, специально попросил знакомого дать телеграмму из Тбилиси, что я жив и здоров. Потом понял, что вам никто ни о чем даже и не думал сообщать. Я тогда тоже решил не распространяться — к чему лишний раз дергать ваши деликатные нервы.

Злата Евгеньевна медленно провела рукой по лицу, которое стало белым, как мел.

— Что ж, спасибо за заботу, — иронически произнесла она хорошо знакомым ему с детства ледяным тоном, который у проштрафившегося маленького Сережи обычно вызвал ощущение мурашек, бегающих по коже, — но в подобных случаях тебе лучше ничего не скрывать. Ты видишь, Сереженька, какая может быть реакция, когда мы случайно узнаем обо всем стороной. Ада пойдем на кухню, я накапаю тебе еще валерьянки.