А потом был дембель старшего сержанта Гардова и полгода гулянок. Сколько всего было выпито, сколько… юбок осмотрено, до сих пор вспомнить приятно. А потом… потом…. Господи, ведь были хорошие деньки, были и плохие. Заурядная, в принципе, жизнь. Но ведь так хочется вернуться. Не из-за чистки джедаев, а просто так. Домой. Которого я больше не увижу. Может, ну его, хватит цепляться? Алексей Гардов умер и этого не изменить. Нет больше Лехи "Делита", кончился в той автокатастрофе. Зато есть паренек Рейн, которому предстоит спасти как минимум четыре сотни детских душ. И ему не нужны якоря, тянущие его… куда-то. А там… там меня ничего не держит. Родители, разве что, но ведь не изменить ничего. А у родителей еще Катька-стерва есть. Которую они, объективно, любили больше.

Да. Хватит уже себя Лехой называть. Я Рейн. Рейн Дакари. Потомок того самого Ревана. Гениальный фехтовальщик, а может и просто гениальный, хех. У меня родители в верхушке пусть и заштатной, но все же планеты. Богатые родители. Да и я не из бедняков. Впереди целая жизнь, не простая, но уверен — веселая. Я джедай, в конце концов. Одно это перевешивает всю мою прошлую жизнь. Так что да, пора принять свое новое имя. Свою новую жизнь. Я Рейн Дака…

— Нет!

Вспышка злости заставила меня вскочить с кресла и, глядя на долбанную гитару, с размахом опустить ее на пол.

— Никогда!

И еще раз. И еще. Сломалась, тварь. Ну, тогда без обид. Получи от меня живительного пинка.

Суки. Прошлое забыть? Никогда. Никогда Рейну Дакари не справиться с поставленной задачей. Да кто он такой без меня? Никто! Я Гардов! Сержант войск спецназначения Гардов. Русский! Мать вашу всех за ногу! И я никогда, никогда не сдамся! Дакари? Да срать на этого Дакари. Срать на эту долбанную новую жизнь. Перерождение? Срать! Смена тела! Я всего лишь сменил тело. Всего лишь еще одна тушка, которая будет носить мой дух и разум. Я, блядь, бессмертный! Плевать на всех. На всех! Я делаю что хочу. Я, и только я. Никогда Леха не сдохнет, никогда я не оставлю прошлое. Моя жизнь — это оба мира. Оба! Суки! Твари! Пусть горит эта вселенная, синим пламенем горит, но никогда… никогда….

— Отсосите, суки.

Я никогда не сдамся. Никогда не забуду, кто я. Долбанный Вейдер с долбанным Сидиусом еще познают на себе, что такое долбанный русский партизан. Я еще создам свое государство и трижды долбанная галактика узнает, что такое русский спецназ. Да, узнает…. А то, что я просидел большую часть времени в штабе за компом, всего лишь позор на ее звезды. Я смогу это сделать. Даже я смогу.

То, что я услышал тихое шуршание со стороны так и не закрытой мной двери, могло означать, что я успокоился. Ха! Забыть, кто я есть. Не дождетесь. Приходят же порой бредовые мысли в голову. А вот то, что я сорвался, закономерный итог. Когда-нибудь это должно было произойти. Все ж таки психика у меня не стальная. Странно уже то, что я держался так долго. Девять с лишним лет отгонял мысли от своего прошлого. К черту! Если я позиционирую себя с Алексеем Гардовым, то какого хера я должен ломать разум и перестаиваться на другие мысли? Иной мир? А плевать. Где наша не пропадала? Этот мир, другой мир. Главное, я жив. Думаю и чувствую. А все остальное — тлен.

Шуршание, что меня отвлекло, оказалось мелким пацаном, лет этак семи. Или восьми? Странный какой-то парнишка. Наверное, только недавняя эмоциональная встряска заставила меня сказать не то что нужно, а то, что на языке было.

— Тебе сколько лет?

— Во… — сглотнул он, покосившись на что-то справа от меня. — Восемь.

И тут… я до сих пор не знаю, что мне тогда в голову стукнуло.

— Пойдешь ко мне в клан?

— Да!

Охренеть. Даже не думал. И испуг, что всего мгновение назад был на его лице, куда-то исчез. Нет, определенно странный мальчишка.

— Тебя звать-то как? — спросил я, подходя к нему поближе. На что он опять стрельнул глазами мне за спину. — Что? — оглянулся я.

— Ничего. А зовут меня Мики.

— Не Мики Рурк случайно? — усмехнулся я.

— Нет, — удивился он. — Мики Джанрева.

— Хм. Так вот Мики, если ты наконец успокоился, задам тебе вопрос еще раз. Ты точно хочешь в мой клан?

— Точно, — ответил парень уверенно.

— Ты ведь даже не знаешь, что за клан, — приподнял я бровь. Каюсь — тренировался.

— Нуна, — сказал он глядя мне в глаза. — Клан Нуна. А ты — Рейн Дакари.

— Оу, — остановился я рядом с ним. — Откуда информация?

— Ты в восемь лет занял второе место на турнире по фехтованию.

Какой я, оказывается, известный. А парнишка после своих слов замялся, будто хотел сказать еще что-то. Или спросить.

— Спрашивай, если есть вопросы, — произнес я, глядя на это.

— Нет, ничего, — мотнул он головой.

— В каком-нибудь клане состоишь?

— Нет.

— Какая-нибудь… — прервался я. — Пойдем. Чего на месте стоять? Или тебе здесь что-то нужно.

— Я…. Нет. Пожалуй, нет.

— Ну, пошли тогда. Так вот. Какая дисциплина тебе удается лучше всего?

— М-м-м… менталистика… разве что. Я не особо блистаю, — ответил он спокойно.

И, как бы это сказать, довольно рассудительно, как по мне. Для восьмилетнего парня, во всяком случае. И дело даже не то, что он сказал, а то, как он это сделал. На словах трудно передать. Но особо выделялось его пофигистическое отношение к своим неудачам. Как мне кажется, дети должны реагировать на это… да хоть как-нибудь.