— Хорошо, — согласился старик, — я поговорю с братией, надеюсь, они прислушаются ко мне.

— Спасибо, отец Серафим, — произнес Кулик и ткнулся губами в сухие ладони старца, признав в нем старшего.

— Полноте, — проговорил монах, поднимаясь. — Я распоряжусь, чтобы тебе постелили в келье. У нас не гранд-отель, но жить можно и здесь.

— У меня есть бриллианты, золото, я бы хотел их пожертвовать монастырю.

— Выкинь их в воду, — застыл старик в центре комнаты и, обернувшись, добавил: — Вода, она все примет. Вот тебе послушание… будешь собирать на дороге милостыню для храма с отцом Еникеем, ты его уже встречал. А то купола у нас обветшали, надо бы маковки медью обшить, а денег у нас для этого нет.

И, не прощаясь, вышел, оставив послушника в стылой келье.