Ещё через полчаса в вестибюль диспансера вошла, волоча за собой огромный чемодан на колесах, маленькая курносая женщина с уже заметно округлившимся животом. Её заплаканные глаза смотрели презрительно и гордо.

— Держи свои вещи, — сказала она Валерию. — И домой можешь не возвращаться. Катись в свои Вовчуги! Видеть тебя не хочу больше!

И, рыдая, бросилась обратно в двери.

Ярослав ожидал увидеть свою машину изуродованной до неузнаваемости и недееспособности. Но то, что он увидел, превзошло его самые неприятные предчувствия.

Фургона не было. Осколки стекол отмечали место, где его припарковали позавчера, но машина исчезла.

Если бы Ярослав курил, самое время было бы закурить. А так оставалось только стоять столбом и таращиться на россыпь осколков, кубиковидных и тускловатых, как необработанные алмазы…

— Занес же вражий дух меня на распроклятую квартеру, — раздался голос сзади.

Ярослав и хотел бы стремительно обернуться — никак. Что ж, обернемся медленно.

Сзади стоял крепкий, круглолицый, с высокими залысинами мужичок в очень хорошем костюме. Ярослав хорошо знал этого человека в лицо — когда готовишь убийство вампирского мастера, нужно знать, кто у него рулит службой безопасности.

— Иван, — представился мужичок и протянул Ярославу руку. Ярослав давно вышел из возраста, в котором плюют противнику в ладонь. Он просто еле заметно кивнул и сказал:

— Ярослав.

Иван, чтобы рука не болталась зря, указал на россыпь осколков.

— Машину потеряли?

— Вроде того.

— Не волнуйтесь, это я велел её в сервис отогнать. А то двор тут сами знаете какой. Хулиганьё.

Ярослав промолчал.

— И насчёт ремонта не беспокойтесь — вам её доставят как новенькую. Кстати, куда?

Ярослав полез в карман, достал визитку. Запястье гнулось плохо, предплечье от локтя вниз потемнело и вспухло. Не перелом, и то хлеб.

— Позвоните.

Быстрым взглядом Иван словно сфотографировал визитку, затем убрал её в бумажник.

— А насчет этих троих не беспокойтесь, они получат надлежащее внушение. Я здесь, собственно, за этим.

Ярослав молчал.

— И не трогайте их больше, лады? Вы им вломили, они вам вломили, давайте считать, что ничья.

Ярослав сжал зубы и убрал руки за спину.

— И вообще, знаете, лучше вам просто отдохнуть, полежать… А как машину починят, вовсе уехать из города. Ну сами подумайте, что вам делать здесь? Магия крови не нуждается в вашем присутствии, Сильвестр Станиславович будет соблюдать договор, потому что такова его природа… Ваше присутствие только затрудняет дело, сами видите… Так зачем вам здесь оставаться?

Ярослав молчал.

— Подумайте над моим советом, — Иван доброжелательно улыбнулся и направился в подъезд.

— Мама, — тихо позвал Ярослав.

— Здесь я, — каким-то усталым голосом отозвалась невидимая в свете дня Ольга.

— Где моя колымага?

— Сервис на Левашова, левый берег.

Ярослав тяжело выдохнул. Насколько он успел узнать город — это ещё один перегон на трамвае и несколько остановок на троллейбусе. В то время как тело требовало уйти отсюда и залечь дома.

Но в колымаге оставался тайник с оружием, который могли обнаружить в ходе ремонта. Его нужно забрать, особенно серебряный боеприпас.

Проклиная все на свете, Ярослав поплёлся обратно на остановку трамвая.

На счастье ли, на несчастье, но турникет диспансера сделали в расчете на попытку силового прорыва. В таких случаях его просто заклинивало. Благодаря этому чудесному свойству турникета удалось Таню задержать и отчасти успокоить.

— Мне родители позвонили! — всхлипывая, рассказывала она. — Они тебя по телевизору видели. На весь город позор, голый по лесу бегал…

— По телевизору? — от гнева на глупых журналоидов, которым подавай контент любой ценой, у Инги скулы свело. — Его так и показали, в лицо?

— Нет, конечно, лицо кубиками замазали… Но татуировку-то на руке все видели!

Уф. Уже легче.

— Таня… Танечка, успокойтесь пожалуйста, послушайте меня. У вашего мужа довольно редкое психосоматическое расстройство, которое обостряется в полнолуние. Ну вот как мы с вами, женщины, во время месячных сами не свои, так и Валера немножко… ну, считайте, что у него такие месячные.

Валеру при этих словах зримо перекосило, но он ничего не сказал. Сидел, упираясь локтями в колени и свесив ладони, морщил лоб и нос. Видно было, что хочется ему рвать и метать, но он себя контролирует.