— Ну мы же с вами коллеги? — продолжил я свою мысль. — Неужели настолько великой тайной являются протоколы осмотра места происшествия? Я же не прошу показывать протоколы допроса свидетелей и подозреваемых. Кстати, хочется надеяться, что подозреваемые уже появились за период, прошедший с момента убийства. И следственные действия идут полным ходом — времени прошло более чем достаточно. Вы же не скажете, что я ошибаюсь?

По лицу заткнувшегося Подосенова поползли багровые пятна. И рад бы вякнуть, да нечего. Вид следователя лучше всего прояснил обстановку с наличием подозреваемых, точнее, их полным отсутствием. Вот тварь продажная!

— В самом деле, — вмешался командир, — по меньшей мере странно будет выглядеть отсутствие подозреваемых. Получается, что работа по тяжкому, — подчеркнул он голосом, — преступлению, совершенному в отношении семьи вашего, как ни крути, коллеги, не ведется. А вот тут уже, как вы правильно заметили, сорок вторая статья позволяет моему подчиненному принести жалобу на бездействие следователя, а то и прокурора. Причем абсолютно не ограничивает, на каком уровне эта претензия может быть высказана. Вам это нужно?.. Нет, конечно, если вы продолжаете настаивать на неукоснительном соблюдении закона, я могу обратиться непосредственно к прокурору. Думаю, он не сочтет нарушением, если Георгий Александрович ознакомится с документами с места происшествия. Ничего другого он у вас не просит. К чему нам идти на конфронтацию? Наоборот, возможно у товарища майора появятся какие-нибудь идеи, полезные для установления виновных. В любом случае, хуже от этого не будет. Надеюсь, вы не думаете, что мой подчиненный, ознакомившись с фрагментами дела, тут же побежит к лицам, это совершившим, дабы сообщить, что именно известно следствию?

— Конечно, не думаю, — проблеял Подосенов.

— Кроме того, — продолжил Удальцов, — хочется надеяться, что майор Мокрецов не входит в число подозреваемых. Так как? Мне нужно обращаться к Артуру Ашотовичу? Или мы в состоянии решить вопрос по ознакомлению с материалами осмотров мест происшествия с вами?

— Хорошо! — наконец решился следователь. — Будем считать, что мы договорились. Но только именно с протоколами осмотров. Ничего другого я показать не могу…

— А я и не настаиваю ни на чем другом, — произнес я.

Открыв довольно тощее уголовное дело на нужном листе, Подосенов пристально следил, чтобы я не просмотрел хоть что-то еще. Я же просто впился глазами в документы. Собственно, текстовка особо не интересовала, с ней уже ознакомился. А вот фото-таблицы, являющиеся приложением к осмотрам, из-за которых, собственно, я и затеял этот разговор, заслуживали особого внимания. Молодцы эксперты. Отлично зафиксировали татуировку под шеей обезглавленного преступника. Причем, в двух вариантах — залитую кровью и обмытую. Рисунок Сашки Размахнина почти в точности повторял ее, исключая мелкие детали.

Что и требовалось доказать! Не подав виду, пролистал остальное, с чем следователь счел возможным меня ознакомить, со вздохом сожаления отодвинул дело в сторону.

— Ну, что скажете, Георгий Александрович? — Подосенов вопросительно посмотрел на меня. — Появились какие-то идеи?

— Сожалею, Сергей Александрович, — ответил я, — но пока нет. Возможно, что-либо позже придет в голову. В этом случае я обязательно вас извещу. Не возражаете?

— Как я могу возражать против помощи?

— В таком случае, не могли бы вы оставить мне свой номер телефона, чтобы при необходимости я мог с вами связаться?

— Конечно, Георгий Александрович, — Подосенов протянул мне свою красиво оформленную визитку, — обращайтесь в любое время. А сейчас прошу меня извинить. Как вы сами понимаете, дела, — с фальшивой озабоченностью развел он руками.

— Всего доброго, Сергей Александрович! Спасибо за содействие и понимание, — приветливо распрощались мы, хотя, на самом деле, так и подмывало сунуть этому гаду в морду, чтобы нос всмятку, и брызги во все стороны…

— И за каким чертом весь этот спектакль, Жора? — спросил командир, когда мы сели в машину. — Что тебе дают эти протоколы?

— Большое спасибо, Сергей Терентьевич, что вовремя подыграли, — ответил я. — Просто проверка следака на вшивость. Хотел посмотреть, до какого предела он может пойти на уступки.

— Посмотрел? — Удальцов повернулся ко мне, — Я тебе и без этого могу сказать, что гнида еще та! Мягко стелет… Сейчас наверняка уже у прокурора наши с тобой косточки перемывают. По прокурору, кстати, тоже особо не обольщайся. Информации по нему в управлении хватает. Конкретной, правда, мало. Но характеризующей — хоть отбавляй. Тот еще гнус…

Первым, кого встретил, вернувшись на базу, был Гном. Заговорщически улыбнувшись, протянул мне ключи от машины.

— Получилось? — спросил я. — Как прошло?

— Все отлично! Не так уж и далеко пришлось прокатиться. Практически в черте города. Танковую часть помнишь, на их полигоне еще занимались как-то? Которую расформировали года два назад?

— Конечно, помню, — ответил, прикинув расстояние, — а где там?

— Бетонный бункер в самом дальнем углу полигона. Для укрытия охраны периметра во время учебных стрельб. Он зарос практически весь. Чуть ноги не переломали, пока до него перлись. Вплотную к нему давно уже проезда нет. С расстояния и заметить-то его невозможно. Пока ты у «чехов» парился, мы там занимались несколько раз, тактику отрабатывали. Вот я и приметил эту богадельню. Правда, совершенно для других целей. Так что, считай, все почти под рукой будет. Заодно и дорогу присмотрели без заезда на территорию части. Даже лучше, чем та, по которой мы добирались. Колючка там вся порушена, так что пройти можно без особых проблем. Вечерком, если все тихо будет, скатаемся, посмотришь…