Ее мозг болезненно напрягся. Так оно и было. Многократными выкриками «В отставку!» они надеялись посеять панику в рядах сомневающихся, но в данный момент им это не удалось. Ее мозг и глаза повернулись в сторону Кира Грея, само присутствие которого удерживало остальных от паники. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы вернулось мужество. Он просто сидел, немного распрямившись в кресле, и выглядел выше, больше, сильнее; на его лице играла ироничная, уверенная улыбка.

— Разве не странно, — спокойно спросил он, — как четверо мужчин помоложе митингуют в поддержку нашего молодого мистера Петти? Я надеюсь, что для присутствующих здесь джентльменов постарше очевидно, что мы имеем дело с организованным передовым отрядом и еще до рассвета появятся те, кто будет расстреливать, потому что эти молодые смутьяны откровенно не могут терпеть нас — отсталых стариков — потому что, хоть я и нахожусь в одной с ними возрастной категории, они действительно считают меня отсталым стариком. Им не терпится сбросить путы, которыми мы будто бы их связали и, естественно, совершенно уверены в том, что, расстреляв «старичков», они лишь ускорят на несколько лет то, что в любом случае совершила бы с течением времени сама природа.

— Расстрелять их! — прорычал Мардью, самый старый из присутствующих.

— Проклятые молодые выскочки! — огрызнулся Харлихан, министр воздушных сообщений.

Среди стариков прокатился шепот, который, может быть, и стоило послушать, если бы Кэтлин не воспринимала так четко импульсы их мыслей. В них была ненависть и страх, и сомнение, и упрямство, и растерянность, и решительность — в них было все, в этой перепуганной нищете ума.

Чуть побледнев, Джон Петти обратился в сторону шепота, но Кир Грей вскочил на ноги, с горящими глазами и сжатыми кулаками:

— Сядь, дурак набитый! Как осмелился ты столкнуть нас в этом конфликте теперь, когда, возможно, придется изменить всю политику в отношении слэнов? Мы проигрываем, ты слышишь? У нас нет ученых, равных суперученым слэнам. Я бы отдал все, чтобы иметь одного из них на нашей стороне! Например, слэна, как Питер Кросс, которого прикончили три года назад, потому что полиция, схватившая его, была заражена менталитетом толпы. Да, я сказал «толпы». В наши дни все люди — толпа. Толпа — зверь, которого мы выкормили на нашей пропаганде. Они боятся, смертельно боятся за своих младенцев, а у нас нет ученого, который бы мог объективно обдумать эту проблему. На самом деле, у нас нет людей, достойных называться учеными: какой резон человеку проводить всю жизнь в исследованиях, когда про себя он хранит убийственное знание того, что все открытия, которые он надеется сделать, давным-давно доведены до совершенства слэна-7 ми? И что они ждут где-то в тайных пещерах или записаны на бумаге, приготовленные для того дня, когда слэны предпримут следующую попытку завоевать мир?

Наша наука — это издевка, наше образование — поток лжи. И с каждым годом разрушенные человеческие надежды и стремления громоздятся выше и выше вокруг нас. С каждым годом экономика все больше приходит в упадок, растет бедность, увеличиваются страдания. Нам ничего не остается, кроме ненависти, а этого недостаточно. Нам нужно или окончательно уничтожить слэнов, или договориться с ними и прекратить это сумасшествие.

Лицо Кира Грея потемнело от напряжения, которое он вложил в свои слова. Но Кэтлин видела, что все это время его мозг был спокоен, осторожен, наблюдателен. Мастер демагогии, правитель людей, когда он заговорил вновь, его голос звучал глуше в сравнении с его прежним великолепным баритоном, чистым и мягким.

— Джон Петти обвинил меня в том, что я хотел сохранить жизнь этому ребенку. Я хочу, чтобы вы все вспомнили, что происходило в течение нескольких последних месяцев. Не упоминал ли Петти в вашем присутствии, возможно в шутку, о том, что я хочу сохранить ей жизнь? Я знаю, что упоминал, до моих ушей доходит все. Вы видите, чем он занимался — утонченным распространением яда. Ваш политический рассудок подскажет вам, что он насильно поставил меня в это положение: убив ее, я бы подтвердил, что поддался, и таким образом потерял престиж. Поэтому я намереваюсь выступить с заявлением, в котором скажу о том, что Кэтлин Лэйтон не будет казнена. Учитывая недостаток наших знаний о слэнах, ей будет сохранена жизнь как объекту изучения. Лично я намерен извлечь максимальную выгоду из ее жизни, наблюдая за превращением ребенка в зрелого слэна. Я уже сделал огромное количество записей по этому вопросу.

Джон Петти продолжал стоять.

— Не пытайся орать на меня! — закричал он. — Ты зашел слишком далеко. Следующим номером ты передашь весь континент слэнам, и они будут разрабатывать свои суперизобретения, о которых мы все много слышали, но никогда не видели. Что же касается Кэтлин Лэйтон, она останется в живых только через мой труп. Женщины-слэны наиболее опасны. Они поддерживают род, и, черт бы их подрал, они знают, как это делать!

Слова расплылись в сознании Кэтлин. Вместо этого в него проник настойчивый вопрос Кира Грея: «Сколько из присутствующих поддерживают меня безоговорочно? Покажи на пальцах».

Она бросила на его один озадаченный взгляд, а потом ее сознание погрузилось в круговерть эмоций и мыслей, исходящих от людей. Было трудно, потому что мыслей много, они мешали друг другу. И кроме этого, ее мозг внезапно ослабел, когда она обнаружила правду. Почему-то она была уверена, что все люди постарше поддерживают лидера, но поддерживали не все. В их мыслях присутствовал страх, растущая убежденность в том, что дни Кира Грея сочтены и что им лучше играть в команде помоложе, посильнее.

В конце концов, напуганная, она показала три пальца. Трое из десяти за, четверо определенно против и поддерживают Петти, трое сомневающихся. Она не могла показать ему эти две последних цифры, потому что его мозг больше ничего не просил. Его внимание было сосредоточено на ее трех пальцах, глаза немного расширены и встревожены. На краткий миг ей показалось, что в его мыслях проскользнуло беспокойство. Потом он равнодушно закрыл свое сознание и лицо. Он сидел на стуле, как высеченная из камня скульптура, холодный, сосредоточенный и смертельно опасный.