— Где я?.. — приоткрыв глаза, спросил Астролог слабым голосом. Лицо Начальника Охраны странно и угрюмо искривилось и приблизилось. — Нет, нет, только не это… — Астролог оттолкнул его от себя. От неожиданности Начальник Охраны неловко опрокинулся на спину и затих, ударившись виском об угол бордюрного камня…

Едва начало светать. Напарник Агента вышел из-за ограды и вдруг остановился в нерешительности, затаив дыхание.

«Странно, никого нет, а где же…» — Уже он дрожал, как в лихорадке. Не мерещится ли ему все это. Через сквер, прихрамывая, шло странное трехногое существо, спустя мгновение оно растворилось в предрассветных сумерках. Пугливо пятясь, агент споткнулся о ноги лежащего под яблоней Начальника Охраны, склонился над ним, потрепал его по щекам.

— Наверняка уже готов… кандидат в клиенты ближайшего морга?.. — сказал случайный прохожий и вымученно улыбнулся. — Такая жалость, иду я себе, иду, как вдруг вижу, летит, как апостол по воздуху… и бац… в семье он был один такой, подменыш, остальные девочки, шесть или семь и все шлюхи… может быть, позвать милиционера?.. когда надо, их никогда нет на месте…

— Что случилось?.. — К ним подошла дева средних лет в лиловом плаще. На шее нитка синих бус от сглаза.

— А вы кто?..

— Я врач… ему нужно сделать искусственное дыхание… — склонившись над незнакомцем, Афелия обратила внимание на его одежду и подумала:

«Еще один Избавитель… или сумасшедший…»

Надо сказать, что Избавитель уже приобретал учеников и последователей. К Нему стекались разные люди со своими грехами и болезнями, немощные и нищие и прочие отчаявшиеся, у кого подгибались колени, дух и плоть которых молились об отдыхе и избавлении, чтобы пораньше заснуть и отдохнуть от своих мыслей. Были и такие, что не шли к Нему, а наслаждались Им в одиночестве, они не выносил грязи, крови и криков. Были и бесчестные, злые и трусливые, которые поворачивались к Нему спиной, но Он приходил и к ним и стоял перед глазами в темноте сна и смущал…

Аркадий слегка вздрогнул, почувствовав прикосновение губ Афелии, и отозвался на поцелуй.

«Не на седьмом ли я небе?..» — подумал он. Тело казалось невесомым, как будто он парил в воздухе. Слегка приоткрыв веки, он увидел пожелтевшие тополя, ржавые крыши и обветренное лицо Афелии, точно летящее над крышами, все ближе, ближе.

Свет заструился между листьями. Испуганная стая ворон снялась с места и полетела в сторону железнодорожного моста.

Ударил гром. Все поплыло перед глазами, и город растворился в пелене моросящего дождя…

Путаясь в полах чужого плаща, Астролог обошел лужу, разлившуюся вокруг Иудина дерева. Плащ ему был явно велик. У дома, где он снимал комнату, кто-то маячил.

«Опять этот тип…» — Астролог уже видел его мельком. Запомнилась татуировка синими чернилами на его руке в виде якоря. Что-то в облике незнакомца намекало на его пребывание за решеткой, и вел он себя более чем странно.

«Насколько я понимаю, он хочет поговорить… или… — Неожиданно незнакомец исчез. — Ничего не понимаю… — Астролог подошел ближе к дому. — Странно, куда же он делся?.. мистика какая-то… — Посторонившись, он пропустил учителя истории, и отошел к фонтану с позеленевшей фигуркой божка. Некоторое время он рассеянно вслушивался в ахи и охи старой девы в ночном чепчике. Она кормила голубей. — А она хорошо сохранилась, в своем роде, конечно, не античная статуя, но пропорции, бедра, грудь, сама женственность и какой вкус в одежде… помню, в городе только о ней и говорили… блистала… невероятный успех… давились в Оперу, чтобы ее послушать, от поклонников отбоя не было… — Грузной, медленной походкой старая дева направилась в сторону окружного моста. — Слоновая болезнь… это у них семейное…» — отметил Астролог и оглянулся на учителя истории. Неожиданно для себя без всяких усилий, одним скачком преодолев несколько десятков лет, воображение связало его с детством. Он вдруг вспомнил, как историк поставил его в угол за какую-то провинность и весь урок он простоял на сушеном горохе.

«Стой, стой, в свое время я стоял, и ты стой…» — ободрял его учитель истории, он же учитель немецкого языка, хромой и нетрезвый. Вспомнилась его жена, она преподавала пение, совершенно ему подстать. Вспомнился обрывок песни. Они пели ее по несколько раз в день.

Между тем учитель истории благополучно добрался до места, сел на загаженную голубями скамейку, изливая свое недовольство.

— Проклятые голуби… и погода кошмарная…

Астролог не отозвался. В его воображении рисовался совсем другой город и другое небо, дальний берег которого освещался зарницами, как будто воображаемое небо и реальное сообщались друг с другом.

— Все ждут конца света и Избавителя… совсем запутались в своих химерах, как в паутине… говорят, он человек невидный, но лицо у него трогательное, производит впечатление, дети к нему тянутся… женщины забрасывают его цветами, он вызывает у них удивление и обожание… для них он бог, а богам всегда поклоняются… — учитель истории уставился куда-то в пустоту. — Ну и где он, этот Юпитер?..

— Немного правее…

— Где-то там рай… как бы ни были мы ничтожны, никому не хочется жить напрасно, всем хочется иметь какое-то значение, играть роль… как будто от этого будет больше порядка в этом чистилище…

Недослушав историка, Астролог поднялся на террасу кафе. Среди столов с перевернутыми стульями обрисовался силуэт незнакомки.

«Боже мой, неужели это она?.. нет, не может быть… — Астролог попытался увидеть ее лицо. — Стриженная, тонкая, глаза цыганские, губы, как спелые вишни, ямочка на шее, серьги, тонко вызванивающие, нефрито-зеленые или бледно-коралловые… нет, лучше не вспоминать…» — Астролог глянул в зеркало, разгладил морщины на лице. Некоторое время они созерцали друг друга в тесноте зеркала, он и она. Она теребила локон. Она была так зрима и притягательна. Близость ее сводила с ума…