— А вы опасная женщина, — воскликнул Хмельницкий, откинувшись на спинку кресла и рассмеявшись, — в вас есть что-то инфернальное. Так рассказать о женщине, что я даже заинтересовался ею. Но еще больше меня заинтриговали вы сами, — произнес он уже более спокойно. — Мы могли бы встретиться как-нибудь и неплохо пообщаться. Что вы на это скажете?

— Скажу, что у меня тоже есть свои табу, — я встала и направилась к выходу. — Не могли бы вы мне сказать, — вспомнила я, — где живут и работают Летневы?

— Конечно, — Хмельницкий, который собирался встать, чтобы проводить меня, опустился за стол и, вынув из стопки бумаги цветной листочек для записей, стал торопливо писать. — Вот, пожалуйста, — он протянул мне листок. — Давайте хотя бы пообедаем.

— Давайте, — кивнула я, — только порознь.

— Вы мне нравитесь все больше и больше, — скривил губы в сладострастной ухмылке Хмельницкий. — Не люблю женщин, которые сдаются сразу.

— Как, например, Маринка? — поддела я его и шагнула к двери.

— Марина замечательная девушка, — серьезно сказал Всеволод, — только с ней не о чем разговаривать.

— Почему же, — возразила я, — она очень неплохо разбирается в моде. А вы снимаете когда-нибудь очки?

— Когда ложусь спать.

— Тогда я, наверное, никогда не увижу ваших глаз.

— Еще когда протираю стекла, — поспешил добавить он, потому что я уже взялась за ручку двери.

— Спасибо, Всеволод Александрович.

— Ну что вы, — осклабился он, — беседа с вами оказалась одной из моих радостей. Сожалею, что вчера мы не смогли толком пообщаться. И называйте меня Всеволодом или просто Севой, я не обижусь.

— Хорошо, Сева, — усмехнулась я, — пока.

Фраза насчет обеда, оброненная Севой, напомнила мне о версии Кряжимского. А что, если яд действительно попал в рюмку Аркадия Васильевича случайно? То есть он с таким же успехом мог оказаться и в моем бокале. Нужно было выяснить это. Я села в машину и отправилась в «Триумфальную арку».

Оставив пальто в гардеробе, я вошла в зал. Там было не так много народу, как вечером — половина столиков была свободна. Я заняла тот же столик, что и вчера, и ко мне сразу же подошел официант. Не Серж.

— А Серж сегодня не работает? — поинтересовалась я.

— К сожалению, нет, мадемуазель, — с томной улыбкой произнес синеглазый брюнет в длинном фартуке, — но я обслужу вас не хуже.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась я, — только мне нужно было у него кое-что спросить.

— Мое рабочее имя Жорж. Серж, если он вам нужен, будет завтра с одиннадцати часов дня, — вежливо ответил официант.

У него вырвался вздох разочарования и сожаления.

— Не переживайте, Жорж, — успокоила его я, — обед не отменяется.

Я сделала заказ и поинтересовалась, на месте ли Ефим Григорьевич.

— Да, Ефим Григорьевич у себя, — удивленно посмотрел на меня Жорж.

— Передайте ему, пожалуйста, что я хочу с ним поговорить.

— Как прикажете сказать?

— Ольга Бойкова, еженедельник «Свидетель».

— Будет сделано, Ольга…

— …Юрьевна, Жорж.

«Да, — размышляла я, после того как он удалился, — обслуга у них здесь вымуштрована. Как-то не верится, что они могли сами подсыпать яд. Жалко, что посуду с нашего стола вчера так быстро убрали. Интересно, не было ли яда уже в графинчике?»

— Ольга Юрьевна?.. — сверкая лысиной, у стола неслышно появился Ефим Григорьевич.

Черный смокинг сидел на нем мешковато, но сорочка была белоснежной.

— Хочу еще раз извиниться за вчерашний инцидент, — взволнованно произнес он. — С вашим мужем все в порядке?

— Аркадий Васильевич мой знакомый, — я решила расставить точки над «i», — его сегодня выписали из больницы, и он, наверное, сейчас дома пьет чай вместе со своей женой.

— Понимаю, понимаю, — смешно закивал Ефим Григорьевич, — где же еще встречаться знакомым, как не во французском ресторане? Еще раз приношу наши извинения за причиненные неудобства. Жорж, — сказал он негромко, но так, чтобы я слышала, подошедшему официанту, — обед Ольге Юрьевне за счет заведения.

— Благодарю, — кивнула я Ефиму Григорьевичу. — Не могли бы мы с вами немного поговорить? Здесь будет удобно?

— Конечно, конечно, — озабоченно произнес директор, присаживаясь к столу, — я и сам хотел вас кое о чем попросить.

— Попросить? — удивилась я. — Но о чем?

— Вы ведь работаете в газете… — с заискивающей улыбкой начал Ефим Григорьевич. — Вы кушайте, кушайте, я не отниму у вас много времени.

— В «Свидетеле», — еще раз подтвердила я, не понимая, куда он клонит.