– Впервые слышу от тебя такие восторги, – насмешливо заметил Бельфеддор. – Ты уверен, что это она?

– Абсолютно! Разве ты сам не видишь? Посмотри в ее глаза, прислушайся к своему сердцу. Это она!

Глядя с седла на девочку, Бельфеддор спросил:

– Твое имя Аксеттис?

– Твоя недоверчивость переходит все границы! – оскорбился демон.

– Да, это я, – ответила Аксеттис, бесстрашно глядя в глаза черного всадника.

– Я – Бельфеддор, – представился воин. – Ты поедешь со мной?

Аксеттис кивнула и улыбнулась:

– Я поеду с… вами.

– Она тебя видит? – удивленно спросил Бельфеддор демона.

– Скорее – слышит, – отозвался тот.

Между тем старший из жрецов крепко схватил девочку за плечо и сурово произнес, обращаясь к Бельфеддору:

– Не смей препятствовать служителям Тени, человек.

Нахмурив брови, Бельфеддор грозно ответил:

– Оставь этого ребенка, если и дальше хочешь служить своему культу целым и невредимым.

– Чего вы ждете?! – гневно крикнула жрецам Цемея. – Вырвите ему сердце!

– Ты по-прежнему все так же добра ко мне, – с усмешкой заметил ей Бельфеддор.

Словно повинуясь Цемее, жрец вскинул руку, потянувшись пальцами к груди Бельфеддора.

– Эй, плешивый, ты думаешь, я позволю себя лапать?! – с угрозой прорычал демон.

– Не сломай себе пальцы, жрец, – произнес Бельфеддор, грозно глядя в глаза служителя Тени.

Пальцы жреца и в самом деле скрючились, словно натолкнулись на невидимую преграду. Жрец отдернул руку – в его глазах появился страх.

– Похоже, этот лысый парень раньше не слышал о нас, – злорадно заметил демон.

Между тем из-за мыса со стороны заката появилась легкая боевая галера. В сгущавшейся темноте невозможно было разглядеть, какое знамя развевается на ее мачте, но скорее всего, это был стяг Ногары. Галера стремительно направилась к берегу наперерез громоздкой дециреме. В сторону корабля черного легиона полетели горящие стрелы.

– Что это? – оторопело пробормотал один из жрецов.

– А ты думал, я прибыл из-за моря верхом? – усмехнулся Бельфеддор.

Он протянул руку Аксеттис.

– Иди ко мне, девочка!

Аксеттис с готовностью ухватилась за его руку. Бельфеддор легко поднял девочку и усадил на холку Мрака перед собой.

– Расступитесь, – потребовал воин, пришпорив жеребца.

Мрак свирепо всхрапнул, ударив копытом в песок. Жрецы поспешно отскочили в сторону. Гиппарион без колебаний устремился прямо в морские волны. Оказавшись в воде по грудь, Мрак поплыл, направляясь к ногарской галере.

– Убейте же его! – с яростью потребовала Цемея. – Мета!

Воительницы в нерешительности взглянули на свою предводительницу.

– Всем стоять, – процедила Мета сквозь зубы, провожая черного всадника взглядом.

Тем временем быстроходная галера без труда догнала судно черного легиона. Засыпав палубу вражеского корабля стрелами, галера развернулась и прошла вдоль борта дециремы, ломая корпусом ее весла.

Цемея спустилась со скалы и подбежала к полосе прибоя.

– Почему ты позволила ему уйти?! – набросилась она на служанку.

– Для всех нас лучше, чтобы твоя дочь навсегда покинула этот остров, – бесстрастно отозвалась Мета, спокойно глядя в пылающие яростью глаза хозяйки.

– А вы куда смотрели, служители Тени?! – злобно прошипела Цемея, окинув поникших жрецов презрительным взглядом. – Семь лет вы ждали этого дня – и теперь так просто отдали девчонку простому смертному.

– Он не простой смертный, – прошептал старший жрец.

Цемея устремила взгляд в море, она даже вошла по колено в воду, словно намеревалась лично догнать черного всадника.

Приняв на борт Бельфеддора, Аксеттис и Мрака, галера развернулась на полночь. Лишенную управления децирему черного легиона волнами отнесло далеко от берега, в опустившейся на море ночной мгле ее можно было различить лишь по вспышкам пламени, охватившего оснастку.

– Будь ты проклят, Бельфеддор! – яростно воскликнула Цемея, потрясая кулаками вослед уходящей галере. – Будь проклят! Ненавижу тебя!

Мета приблизилась к госпоже и тронула ее за плечо.

– Тебе больно, сестра?

Цемея обернулась и схватила служанку за плечи.

– Больно ли мне?! – злобно переспросила она, с ненавистью глядя Мете в глаза. – Боль ничто в сравнении с тем, что терзает меня!

– Я облегчу твои страдания, – спокойно сказала Мета. – Твоя боль уйдет.

Острие кинжала кольнуло Цемею в грудь и пронзило сердце. Взгляд ее застыл на лице Меты, злоба в глазах сменилась удивлением. Колени аристократки подогнулись. Подхватив ее обмякшее тело, Мета произнесла: