— Хорошо быть другом командира дивизии…

— Особенно дивизии, где офицерский состав выбит на треть, — кивнул Арт. — Это никакая не протекция, Князь. Я говорил с Красновым, он видит на этой должности только тебя.

— Ну спасибо… Что, и в самом деле так хреново?

— Хуже, чем мы все думали…

— Ладно, хватит, — оборвал Владимир. С ним молча согласились все: разговор готов был пойти по второму кругу.

Артем с огромным опозданием заметил на руке Георгия обручальное кольцо.

— Когда это ты успел? — удивился он.

— Три недели назад…

— А почему не позвал?

— А не до того было. Я ведь думал, концы отдам. У нас как раз священник, отец Леонид, из отделения не вылезал… Много у него работы было… Ну я велел сестричке позвонить Дженис. Дернул отца Леонида, он позвал чиновника из мэрии. Девушка и оглянуться не успела, как он нас окрутил. — Князь покачал головой. — И как все просто оказалось… Ты был прав: ну их всех к черту, это моя жизнь. Пока пулю в брюхо не получил — не понимал…

— Давайте выпьем за них, — сказал Арт. — За их бесконечное терпение.

Едва допили, как появилась бесконечно терпеливая подпоручик Маковеева и бесконечно терпеливо выгнала из палаты всех, кому не положено было в ней находиться, нимало не растрогавшись тем, что за нее пьют, не купившись на предложение добить за компанию последнюю бутылку и не испугавшись полковничьих погон.

Кронин занял место напротив Артема, развязал папку с тисненым орлом, достал подколотые листы бумаги — стопка толщиной с нотную тетрадь.

— Эта бумага, — сказал Адамс, — уже получила неофициальное название «Меморандум Верещагина». Мы обдумывали ее дольше, чем вы писали. И в общем, я такой, чтобы это принять. Чем вы руководствовались при написании?

— Сэр, все мои соображения изложены здесь. Нам необходимо пополнение, резервисты уже не решают проблемы численности войск, мобилизация подорвет экономику, которая и так подорвана, а вместе с тем лагеря военнопленных забиты людьми, имеющими подготовку…

— Это я читал, — отмахнулся Адамс. — И у меня осталось впечатление недоговоренности.

— Можно вопрос, сэр?

— Да…

— У вас или сначала у полковника Кронина?

Командующий и его начштаба обменялись улыбками.

— Он меня знает, — проговорил Кронин. — А я — его.

Верещагин поставил руки «домиком».

— Я отвечу на ваш вопрос, сэр… По-моему, интеграция неизбежна.

Кронин откинулся в кресле назад и немного отъехал от стола.

— Вот от кого я не ожидал этого услышать… — протянул он.

— Это ясно как день. Войну мы выиграть не можем… И если даже выиграем, Крым никогда не оправится от этой победы.

— Ровно месяц назад в этом самом кабинете вы говорили совсем другое.

— Я говорил о том, как не проиграть войну в первый же день. Сейчас — другое. Тогда было важно, чтобы войну проиграл Советский Союз. И он проиграл ее, — Арт улыбнулся. — Уже проиграл. Хотя во всех официальных заявлениях будет сказано обратное. Но нам придется с ними жить. Рано или поздно.

— Это что, социальный эксперимент? — фыркнул Кронин.

— Нет, сэр. Это попытка залатать дыры в дивизии за счет кое-как подготовленных людей.

— Именно что «кое-как»…

— Это очень серьезно, полковник Верещагин. — Адамс снова сел. — Вы предлагаете дать людям, которые еще вчера были нашими врагами, оружие.

— Так делали в двадцатом. У половины жителей Острова предки воевали сначала на той стороне, только потом по каким-то причинам перешли на эту.

— Иные переходили по нескольку раз, — пробормотал Кронин. — Не повторилась бы история. Чтобы перейти на сторону противника, нужно обладать определенным складом ума и характера. Не боитесь, Арт, что в армию хлынет отребье?

— Я сомневаюсь насчет «хлынет», сэр. Пока что я прошу позволения поставить этот эксперимент только в своей дивизии и только в четырех подразделениях: второй горно-егерский батальон, первый батальон морской пехоты, третий батальон бронемобильной бригады и второй батальон аэромобильного полка. Всего потребуется шестьсот человек, из них — пятьдесят офицеров. Согласитесь, что слово «хлынет» к такому количеству неприменимо. Что же до «отребья»… Я думаю, у нас будет возможность выбирать.

Полковник Кронин выставил ладонь вперед.