— Мэм, вам хоть сказали, сколько там этой боевой техники и живой силы?

— Неопределенно.

— То есть?

— Левкович, офицер разведки сказал «до хрена». Сама решай, сколько это.

— Спасибо, мэм… Зная начальника разведки, я думаю, что «до хрена» — это полк.

— Левкович, — встрял в разговор один из «Летучих Гусар». — А как же тогда будет дивизия?

— Гусары, молчать!

— До хрена и больше, — не растерялась Рахиль.

Уточненные сведения догнали их уже в воздухе: авангард советских сил — действительно 61-й полк морской пехоты, усиленный разведывательным батальоном. Слава Богу, никто не требовал от вертолетчиков громить авангард в одиночку. А-7, известные в первую очередь точностью бомбометания, раздолбали два моста через Березанку, полк скучился у переправы. Первый удар крымских вертолетов по колонне нанес большой ущерб, но «Шилки» сбили трех «Воронов» и одного «Кречета». Второй заход был сорван эскадрильей «МиГов», которая уничтожила еще четыре «Кречета» и посбивала бы все вертолеты, если бы не «Сапсаны» с «Севастополя». Придерживаясь своей всегдашней тактики hit and run, они ударили по численно превосходящим «МиГам» и два сбили, потеряв один самолет, после чего вслед за вертолетами смылись с поля боя (если полем боя можно назвать небо).

Через час инженерно-строительный батальон 150-й дивизии подоспел к месту действия и навел переправу через Березанку (БМП морской пехоты переправились и так, но следом двигались два мотострелковых полка, штаб дивизии и зенитно-ракетный полк).

В 13–40 авангард дивизии подходил к Коблево…

Капитан подарил ему небо. Холодное, лиловое небо, темное даже днем, а ясной ночью засыпанное такими звездами, что крымские звезды после этого кажутся блеклыми, как витрина «Дофин Ор» рядом с витриной «Тиффани»…

Такое огромное небо, что глаз бессилен ухватить его край…

Шамиль не представлял себе, как большие и важные люди начинают верить в необходимость этих экспедиций, как Верещагин умудряется растопить их заиндевелые извилины, чем он наживляет крючок и как подсекает, — это была загадка. Верещагин умел убеждать и уговаривать, Берлиани знал, с кем нужно говорить и был вхож к этим людям, Дядя Том был незаметным, но надежным организатором, а также скрупулезным казначеем всех экспедиций. Шамиль умел только одно: работать на стене — в любых условиях, лед там или снег, мороз или беспощадное солнце. Костяк команды. Остальных набирали по мере необходимости: за возможность пройти по сказочным Гималаям ребята из батальона готовы были драться. Отбирали лучших: пятнадцать человек из трехсот — все хотели быть лучшими! Дух непрерывного состязания сочетался с духом команды: нужно было слышать, как солдат четвертого батальона говорил: «наш батальон»…

— Как вы думаете, сэр, они скоро вернутся?

Старший унтер Сандыбеков сплюнул, открыл глаза и покосился на вопрошавшего — парнишку из резервистов, такого же татарина-яки, как и он сам, только без примеси греческой крови. Парня звали Мустафа Ахмет-Гирей, его и еще четверых резервистов зачислили в отделение неделю назад — заменить погибших. Двое из этих новичков были уже мертвы. Шэму не хотелось такой же судьбы и для Мустафы — парень ему нравился.

— Вернутся? А ты что, соскучился? Я тебя обрадую, челло, они никуда и не уходили. Они теперь долго будут с нами. Hasta la muerte. Пить хочешь?

Вода в канистре успела прогреться и отдавала пластмассой. Мустафа расстегнул ремень шлема, взъерошил мокрые волосы, подставляя их ветру… Потом наполнил крышку-стакан еще раз и протянул Шэму.

— Спасибо, рядовой… Надумаешь поднять башку — не забудь каску надеть.

Затишье после боя нередко нарушалось одиночными выстрелами с обеих сторон: били в тех, кто высовывался. Чаще всего мазали. Иногда — попадали…

…Упорный муравьишка выцарапывался со дна окопа на стенку. Песок осыпался под ним, но муравьишка проталкивал вперед свое маленькое серо-стальное тельце и крупную голову, состоящую наполовину из массивных челюстей.

«Тоже солдат. Как мы…» — подумал Шэм.

Хлынула волна песка — муравьишку засыпало. В окоп спрыгнул Денис Гузенко по кличке Денни-Годзилла.

— Ну что, как там Джоши? — спросил Шамиль.

Годзилла не ответил, только покрутил башкой. Шэм кивнул, словно ничего другого и не ожидал. Джоши был ранен в грудь.

…Красные атаковали без десяти в два. Уже слегка потрепанные — их встретили вертолеты возле моста через Березанку — и очень злые. Какое-то время шла ожесточенная артиллерийская перепалка, потом красные двинули в атаку танки и пехоту. Часть этих танков горела теперь у дороги, часть пехотинцев валялась там, где их опасались подобрать крымцы или красные. Отделение унтера Сандыбекова подбило одну БРДМ и уничтожило экипаж. Потеряв троих: один ранен, двое убито.

Половина третьего. Приказ к отступлению — все это знали — отдадут не раньше семи вечера.

— Гирей, ты умный… — ефрейтор Сковорода курил, сидя на своем шлеме. — Сколько будет девятнадцать минус четырнадцать с половиной?

— Четыре с половиной, — лениво сказал Шэм. — Юсуф, гляжу на тебя и кажусь себе математическим гением.

— Пять часов — это значит, еще три атаки. Самое меньшее… — Сковорода втоптал окурок в землю. — Шэм, наш комдив по старой дружбе не поделился с тобой стратегическими планами? Например, не заменят ли нас через часок-другой?