Шрифт:
— Это почему же? — спросил Верещагин.
Резун оскалился:
— Потому что я только что спустил ключ от этих наручников в дренажный люк, мудаки! И если вы меня убьете, вам придется тащить мой труп на цепочке.
— Мы поступим проще. Увезем его на машине, — налетчики перестали прятаться и подошли вплотную.
— И что вы объясните советским военным патрулям? Откуда у вас в машине покойник? И почему в наручниках?
Верещагин повалился на землю, придавив спецназовца своей тяжестью, поднял нож.
— Мне плевать, что они объяснят военным патрулям, — выдохнул он. — Мне вообще на все плевать. Просто очень хочется распахать тебе горло. Есть у меня причины этого не делать?
Резун понял, что спасение своей жизни беляк ценит невысоко. Справиться с ним — раз плюнуть, но пока он сверху, «самаритяне» стрелять не будут. Ответ вынырнул быстро и сам собой:
— Есть. Я владею айкидо. В совершенстве.
За следующую секунду он пережил весь запас острых ощущений на десять лет вперед. Острие ножа вдавилось в кожу на его горле, и стоило беляку налечь на рукоятку, хотя бы случайно, все — не жди меня, мама, хорошего сына.
Это мгновение продолжалось… Продолжалось… Продолжалось… И, наконец, закончилось.
— Этот человек — мой пленный, — объявил Верещагин громилам, опуская нож и поднимаясь на колени. Резун тоже встал — лежать спиной в луже было как-то неловко.
Бритый явно не желал соглашаться с белогвардейцем. Со словами: «Кибэнэ мат!» — он сделал шаг вперед, схватил Резуна за скованную руку и, не слушая двойного протестующего вопля, выстрелил в цепь наручников.
На вылете из ствола пуля «Дезерт Игла» развивает усилие в 218 килограммов, но запорожский завод «Днепроспецсталь» в очередной раз оправдал доверие, которое возлагало на его продукцию военное ведомство СССР. Резун и Верещагин, скованные одной цепью, грохнулись на асфальт, столкнувшись плечами.
— Су-у-ука! — в унисон простонали корниловец и офицер ГРУ. Длинноволосый скорчился от смеха, придерживаясь за ближайшую машину.
— Дебил, что ты ржешь, больно же! — Резун опять поднялся, помог встать Верещагину. — Дайте мне хоть паршивую закрутку, кровь-то идет!
— Если мы притащим ГРУшника на веревочке, я даже не знаю, что нам скажут, — пожаловался патлатый, снимая ремень. — То ли медаль дадут, то ли выебут и высушат.
Владимир перетянул бедро ремнем. Беляк, полулежа на «Рено», глотал воду, бежавшую струйкой из желобка на крыше машины.
— Сколько ты в него влил? — поинтересовался «самаритянин».
— Двадцать кубов… — ответил Владимир.
— Палач…
— As spirit is strong, as flesh is weak [6] , — сообщил Верещагин.
Бритоголовый обыскал тело Варламова, рассовал по карманам трофеи — документы и оружие — потом занялся «Рено»: пошарил в багажнике и нашел пластиковый пакет с курткой, бронежилетом, поясом, оружием и браслетом Верещагина. Эти вещи тоже перекочевали в «Фольксваген».
6
Дух силен, а плоть немощна ( англ.). Игра слов: spiritозначает и «дух», и «спирт».
Волосатый покачал головой.
— Видал я, как людей берут на пушку. Но чтобы сдавались на пушку — такого я не видел. Цирк, да и только. Мужик, ты уверен, что он тебе нужен?
— Да…
— Так, давай к машине. А то ты сейчас сознание потеряешь.
Верещагину, похоже, понравилась идея потерять сознание. Он сделал шаг к «Фольксвагену», не устоял на ногах и опять завалил Резуна. Владимир, поднимаясь, ругнулся от всей души — похоже, основную работу по транспортировке этого тела придется делать именно ему. Раненому. Зараза чухонская этот Ныммисте…
— Мужик! — окликнул крымца патлатый «самаритянин». — Эти лужи не стерильны, между прочим! А у тебя кровь! Так что кончай валяться…
«У него, значит, кровь, — скрипнул зубами Владимир. — А у меня что, антифриз?»
Крымец не отозвался и не шевельнулся.
— Мужик!!! — «самаритянин» рухнул возле него на колени, приподнял за плечи. — Очнись! Вставай, некогда валяться, сматываться надо!
Беляк не реагировал.
— Давай, тащи его! — рыкнул волосатый на Резуна.
Вдвоем они вперли Верещагина в «Фольксваген», набросили ему на плечи окровавленную, но сухую корниловскую куртку. Завелись, рванули, разбрызгивая лужи. Опять началась карусель по симферопольским улицам.
— Патруль, — ровным голосом сообщил бритый через пять минут.
— Вижу, — волосатый покосился в сторону Резуна. — Доставай свою «корочку».
Поперек улицы стояла БМД. Перед ней — двое «голубых беретов», делавших автоматами совершенно недвусмысленные жесты.