— Кто это? — вырвалось у меня.

— Смотрите внимательнее.

Черные волосы, острые скулы, кожа, похожая на ссохшийся пергамент, заострившийся нос, приоткрытый рот с лиловыми губами. Если это Виктория, то смерть изуродовала ее и состарила лет на двадцать, а то и больше.

— Как это возможно? — поразилась я. — Некоторые яды дают подобный эффект, но ее же застрелили. Или нет?

— Застрелили. — Маг указал пальцем на темное пятно на груди убитой. — Две пули, одна прямо в сердце, другая — рядом. Их еще не извлекли, но я и так вижу, что они совершенно обычные.

— Тогда как?..

— Думайте, дэйни Милисента, думайте. Вас должны были обучать этому. По документам Виктории Солсети тридцать четыре года. Выглядела она на двадцать с небольшим. А сколько ей было на самом деле, мы установим, лишь проведя ряд трудоемких исследований. Если бы она пользовалась целительскими снадобьями, результат их воздействия не исчез бы со смертью. И что это значит?

— Есть несколько магических уловок, — начала я неуверенно. — Например, иллюзия. Она не держится на мертвой материи и спала бы после смерти.

— Вы бы почувствовали иллюзию, — покачал головой следователь. — Разве нет?

— Нектар королевской лилии?

— Нектар действует лишь несколько дней, это разовое средство, и принимать его постоянно — опасно для жизни.

— Тогда…

— Тогда остается последнее, — решительно закончил мужчина. — Обряд, запрещенный сводом правил Сообщества магов и законами королевства Вестолия. Человеческое жертвоприношение с целью изъятия жизненной энергии жертвы. Карается смертью. Проведение данного ритуала крайне тяжело доказать, и он не требует от организатора наличия дара — только соблюдение условий и подходящую жертву. Обычно в этом качестве используют молодую невинную девушку… Простите за бестактность, дэйни Милисента, но вы еще девица?

— Что? — зарделась я. — Какое это имеет отношение?

— Дэйна Виктория ведь интересовалась подобными вопросами? — не слушая меня, продолжал дознаватель. — Хотя могла и не спрашивать. Есть много способов проверить это: «верный камень», амулеты, горошина у вас под матрасом… Четыре года назад у дэйны Агаты уже служила молоденькая лекарка. Ходят слухи, что девушка сбежала с возлюбленным. Не получив расчета и оставив на вилле большую часть гардероба. А лет семь тому назад при невыясненных обстоятельствах пропала помощница кухарки. Баронесса вспомнила эти случаи, когда я рассказал ей о… И дэйна Виктория оба раза гостила у свекрови.

Мне сделалось нехорошо. Голова закружилась, и стоило больших усилий сдержать подкатившую к горлу тошноту.

— Вы не можете знать наверняка, — прошептала я.

— Насчет ожидавшей вас участи, дэйни, — да, — согласился маг. — Это только мои предположения. И, к счастью, их уже не проверить. А насчет того, каким образом покойная… хм… следила за своей внешностью, у меня сомнений нет.

Хотелось присесть, но единственную лавку здесь занимал уродливый труп.

— Зачем вы мне все это рассказываете? — спросила я, с трудом собравшись с мыслями.

— Затем, чтобы у вас было правильное представление о случившемся. Чтобы вы не жалели несчастную женщину и не вздумали покрывать ее, если вам что-то известно.

«Виктория в этой истории не жертва, Сана», — прозвучал в моей голове другой голос.

— Сейчас мы вернемся в кабинет, и вы обстоятельно мне все расскажете, дэйни Милисента. Каждый день знакомства с убитой, каждую поездку в город, каждый разговор. Я помогу вам вспомнить все имена, что она называла, адресатов ее писем.

— Но зачем? — переспросила я. — Хотите найти того, кто ее убил? А если она заслуживала смерти? Если это сделал отец или брат одной из ее жертв? Если справедливость уже восторжествовала?

— Справедливость и закон — не всегда одно и то же, дэйни Милисента, — сурово произнес мужчина. — Пойдемте наверх, нам предстоит долгий разговор.

После беседы со следователем я чувствовала себя опустошенной.

Он был талантливым магом, и я практически не ощущала чар, заставивших вспомнить десятки когда-то услышанных имен, мельком увиденных адресов на конвертах и еще сотни мельчайших подробностей моего общения с Викторией. Дознаватель записывал услышанное, задавая все новые и новые вопросы. Несколько раз, словно забывая, что уже спрашивал, интересовался, не передавала ли покойная мне на хранение каких-либо вещей. Это был удобный случай избавиться от шкатулки. Но, во-первых, сложно было бы объяснить, зачем ведьма отдала нечто важное в руки будущей жертвы. А во-вторых (и это главное), мне не хотелось бы, чтобы с моей помощью убийца был найден. Да, справедливость и закон — не одно и то же, но в данном случае я была всецело на стороне справедливости и не испытывала ничего, кроме благодарности, к тому, кто, пусть и невольно, спас меня от страшной участи.

Подстегнутая магией память выдала все, что я когда-то читала или слышала о запретном обряде переливания жизненной силы. Жертву связывали и оставляли в центре ритуального рисунка — магического круга, исчерченного символами, которые законы не позволяли воспроизводить даже для примера. Убийца делал на теле несчастной несколько надрезов-выходов: на запястьях, голенях, шее. Затем занимал нужное место в обрядовом круге, читал заклинание. И все. Дальше он лишь стоял, не выходя из круга, впитывая чужую высвобожденную энергию, в то время как жертва умирала в муках: кровь и сила покидали тело медленно, заживо иссушая несчастную в прах…