Шрифт:
Только Колчин для Мыльникова, имеющего черный пояс, пристойную квалификацию, — не пустой звук. Даже понасыщенней звук, чем Инна Дробязго, подруга жены. Только реклама АОЗТ гласит: «Предпримем частный сыск по вашему заказу!»
Заказа не будет. Частного сыска не требуется. А вот пройтись по «крышам», навести справочки — в манере московского Бая-Баймирзоева… Отнюдь нелишне. Тем более, Инна Колчина была как-никак гостьей Питера, гостьей Мыльниковых. Вы чё?! Без понятий, что ли?!
…Но перед визитом к чете Мыльниковых предстоит еще один визит. На Скобелевский проспект. У метро «Удельная». Скобелевский, 17. Надо надеяться, долго он не продлится и будет не просто визитом вежливости (до вежливости ли Колчину!), но и послужит добыванию хоть крупиц, но сведений об Инне…
Иероглиф Сяо, как было упомянуто ранее, означает сыновью почтительность.
Оно, Сяо, возведено в абсолют на Востоке. До такой степени, что некий суньский чиновник остался в памяти веков именно из-за гипертрофированного проявления Сяо.
То есть был чиновник как чиновник, вершил свое чиновничье дело, пользовался заслуженным авторитетом у подчиненных, ценился начальством за разумную жесткость и здравый ум…
А когда сей суньский чин навещал своих родителей в деревне, то мгновенно преображался — в младенца. Хныкал, ползал на коленках, спотыкался, слюни распускал, даже штаны пачкал. Перед родителями.
Отчасти юродиво, да, однако то есть предельное проявление Сяо. Мол, я всего лишь и всегда ребенок перед вами, взрослыми и мудрыми, мама-папа!
Отчасти похоже на тривиальное валяние дурака, да, но валяние дурака ИЗ УВАЖЕНИЯ.
Состояние Сяо само по себе прекрасно, предельное проявление состояния Сяо может вызвать неоднозначную оценку… но это предельное проявление ПРЕКРАСНОГО состояния — Сяо.
Недаром суньский чиновник остался в памяти веков — и, заметим, со знаком плюс.
Сяо эдакой мощности Инна по отношению к матери не испытывала. Но, будучи в Питере, не могла не навестить. Возможно, даже в первую очередь. Тогда колчинский визит — впустую. Но возможно и вероятней, в очередь последнюю, когда дела завершены и смело лжешь во спасение: «Надолго? — Нет, сегодня вечером уже уезжаю».
Ревмира Аркадьевна Алабышева-Дробязго выносима в очень и очень малых дозах. Да и в них она, если честно, невыносима.
Никакого Сяо к теще Колчин, само собой, не питал. Но что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, особенно если ум нетверд — чуть не угадаешь, и он уже заскочил за разум. Зато истерикоиды, подобные Ревмире Аркадьевне, разражаются вслух таким бурным потоком сознания, что только успевай вылавливать добычу — мелкую, но много…
12
Гм-гм! Читатель благородный, здорова ль ваша вся родня? Позвольте: может быть, угодно теперь узнать вам от меня, что значит именно РОДНЫЕ? Родные люди вот какие: мы их обязаны ласкать, любить душевно, уважать и, по обычаю народа, о Рождестве их навещать или по почте поздравлять, чтоб остальное время года не думали они о нас…
Ай да автор! Ай да сукин сын! Любой здравомыслящий подпишется под этими строчками…
И только утром он обнаружил, что строчки эти до него уже написал поэт-эфиоп. Тоже признавал Сяо — даром что сам себе классик!
О Рождестве их навещать…
Благодаря путанице со старым и новым стилем, соотечественники обрели моральное право дважды праздновать одно и то же.
Когда там Рождество?
Седьмого, кажись, января.
Да-да, это уж как пить дать! Но двадцать пятого декабря тоже, будьте любезны дать пить. Весь цивилизованный христианский мир отмечает сие событие, а мы что, лаптем щи хлебаем? Не лаптем. И не щи. Мы тоже цивилизованные, а подать нам еще и рождественские каникулы в предвкушении Нового года!..
Да ради бога! Только тогда как быть с седьмым января?..
Вот не касайтесь грязными лапами нашей девственной самобытности! Седьмого наш, подлинно славянский день!..
А две недели назад?..
Тоже наш!..
Как так?..
Очень просто! Наш и все. И тот, и этот.
Типичный случай типичной шизофрении — раздвоение сознания. В масштабах многомиллионного народа, не так ли?
Аналогичный случай — у отдельно взятого представителя этого же народа, у Ревмиры Аркадьевны Алабышевой.