Известен такой случай из литературной жизни Японии. Нацумэ Сосэки, признанный мэтр японской литературы конца прошлого — начала этого века, прочитав первую новеллу молодого начинающего писателя Рюноскэ Акутагава «Нос», сказал, что, даже если он ничего больше не создаст, прочное место в японской литературе ему обеспечено. Думается, то же можно сказать о «Женщине» и «Потомке Каина» [13] Арисима. Эти две вещи предельно точно и выразительно характеризуют творчество писателя. Более того, они характерны для японской литературы начала нынешнего века, обнажают большие, глубокие пласты жизни Японии той поры. Я не хочу сказать, что остальные произведения писателя слабы и маловыразительны. Отнюдь нет. Но в творчестве каждого писателя существует вершина. Иногда это одно произведение, иногда — несколько. На их фоне подчас тускнеют другие его творения. Но, может быть, тем рельефнее выделяется творческий профиль писателя.

«Женщина» и «Потомок Каина» — вещи итоговые. «Женщина» была завершена за четыре года, а «Потомок Каина» — за пять лет до трагической кончины писателя. Кстати, «Женщина» создавалась Арисима в два приёма. Первая часть романа была опубликована в 1911–1913 годах в журнале «Сиракаба» («Берёза»). Успеха у читателей она не имела, и Арисима оставил роман незавершённым. И только через шесть лет он решился закончить над ним работу и издать его полностью. Роман был горячо встречен читающей публикой. В этом, собственно, нет ничего удивительного. За эти годы вырос писатель, вырос и читатель. Это были как раз годы первой мировой войны, когда Япония не только окрепла экономически; стремительно выросло самосознание японского народа, и он всё острее стал реагировать на пережитки феодализма в социальной жизни страны. В этих условиях и появился роман Арисима «Женщина».

Японская критика высоко оценивает роман, считая его подлинным достижением литературы критического реализма в Японии.

Трагедия японской женщины на переломе эпох — тема, вполне достойная пера художника. И он был вправе сконцентрировать на ней всё своё внимание, одновременно чуть заметными штрихами нарисовав и другие явления в жизни японского общества, людей, так или иначе задетых перестройкой страны. Новый век — новые требования к человеку. Одних подминает, другие, наоборот, всплывают на волне удачной конъюнктуры. Но главное в романе — судьба японской женщины. Арисима писал о своей героине:

«Я пытался изобразить пылкую, умную, передовую женщину, в которой начало пробуждаться самосознание, но которая не знает, каким путём идти, женщину, жившую в эпоху, когда общество не знало, как к таким людям относиться».

Судьба японской женщины… Чтобы яснее представить её себе, вернёмся в Японию начала века.

Молодая энергичная страна стремительно рвётся в число крупнейших держав мира. Всего несколько лет назад одержана победа над Китаем. Получена богатая контрибуция. Война всколыхнула производительные силы страны. Правящие круга в восторге от того, что престиж Японии, как они считают, вырос не только в Азии, но и во всём мире. Страна перекраивается на капиталистический лад. С каждым годом всё более широким потоком направляются молодые японцы в Европу, в Америку. Японии нужны знающие люди. Вековая изоляция страды от внешнего мира нанесла ущерб в первую очередь ей самой, и сейчас необходимо быстрее преодолеть отсталость. Иначе сотрут. Быстрее, быстрее, быстрее. Некогда вникать, некогда осмысливать. Бери готовое — разберёшься потом. Вместе с техникой, с научными знаниями в Японию устремляется европейская литература, западная культура, вновь получает распространение христианство, которое ещё лет шестьдесят назад жестоко преследовалось. И если буддизм завоёвывал Японию в течение веков, так или иначе приспосабливался к японскому национальному характеру, к традициям японского народа, и в определённые периоды её истории играл положительную роль, то христианская религия вторым потоком влилась в Японию столь стремительно, что так и осталась чужеродным организмом в духовной жизни японцев, превратившись в моду среди европеизирующейся буржуазии.

Итак, Япония воспринимала европейскую культуру. Но наряду с этим ещё живы были люди, целые семьи, не забывшие феодальных порядков, не забывшие Японию тех милых их сердцу лет, когда страна была прочно ограждена от остального мира и не нужно было учиться у заграницы: своё — самое лучшее.

Противоречия социальной жизни духовно калечили людей. Особенно живучими, особенно уродливыми были феодальные пережитки в семье. Впрочем; такие пережитки довольно часто дают о себе знать я но сей день. А сколько за эти годы было потрясений, которые, казалось, должны были до конца разрушить старые семейные отношения и создать новые, свободные от феодальных предрассудков.

Таким образом, облачаясь в новые европейские одежды, Япония, как правило, воспринимала лишь внешние приметы европейской цивилизации. Внутренне же она оставалась глубокой феодальной провинцией. Но постепенно начали меняться времена и для Японии. Молодёжь, и особенно девушки, которые чаще других испытывали на себе гнёт семьи, стала бороться за освобождение от феодальных оков. Пока это были единицы, но с каждым годом их становилось всё больше. В немалой степени этому способствовал роман «Женщина».

Возможно, героиня романа Йоко не сразу стала бунтаркой. Но внутренний протест был слишком силён, затхлая атмосфера равнодушия и пошлости, в которой она жила, была для неё невыносима. Она не могла смириться. Арисима так рассказывает об этом:

«Йоко не раз пыталась заставить себя жить так, как живут остальные женщины. Но ничего из этого не вышло. Всякий раз избранный ею путь оказывался ложным. Йоко то и дело оступалась и падала. Но вместо того, чтобы протянуть ей руку помощи, её высмеивали».

Жизнь Йоко не удалась. Ещё совсем молодой девушкой она, наперекор матери, выходит замуж. И, может быть, даже не потому, что питает к своему будущему мужу большое, настоящее чувство, а чтобы самоутвердиться в семье, доказать, что она имеет право сама решать свою судьбу, Для того времени это была неслыханная дерзость. Йоко ломала освящённую веками традицию: родители выбирают мужа для дочери. Такой бунт никогда не оставался безнаказанным в прежние времена, приходилось за него расплачиваться и в Японии начала века, так жадно воспринимавшей достижения европейской цивилизации. Йоко не знала, да и не могла знать, что этот её шаг — как ей казалось, к свободе — окажется первым шагом к гибели.