Хрущев временами высказывался о Мао Цзэдуне весьма нелицеприятно. Многие из тех его слов, пожалуй, лучше не вспоминать теперь. Случалось, он переставал себя контролировать и позволял при своей импульсивности открыто выражать свою неприязнь. Он с пренебрежением осуждал даже те шаги Мао, которые ранее и весьма похожим образом предпринимал сам.

Например, стремясь улучшить положение в сельском хозяйстве, китайцы развернули кампанию по уничтожению воробьев. Обнаружив, что воробьи склевывают их столь многотрудно выращенное зерно, они сразу же решили: воробьев уничтожим и урожай сохраним.

Чтобы осуществить задуманное, они изобрели специальное технические приспособления, не позволявшие птице приземлиться и передохнуть. Проследили направления полетов воробьев и начали при помощи обыкновенных трещоток изгонять их с полей. Там, где воробей надеялся перевести дыхание, его снова ждал грохот трещоток. В результате от усталости и страха птицы гибли: не выдерживало сердце.

На первых порах экспериментаторы были полны гордости за свой метод. По телевидению показывали, как люди грузят на автомобили горы мертвых воробьев и увозят их с полей. Так что первая часть кампании была завершена на «отлично». А затем пришло великое разочарование: урожай спасти не удалось. Вместо воробьев его свели «на нет» черви и гусеницы, и не было никого, кто мог им помешать.

Слушая насмешки Хрущева в адрес Мао, наши люди не могли не вспомнить и кое-что из практики самого «насмешника». Именно в Китае Хрущев в 1949 году, еще в сталинские времена, обратил внимание на культуру, подобную просу, под названием чумиза. Это кормовое злаковое растение, у которого используется не только мелкое зерно, но и зеленый травянистый стебель. И Хрущев, тогда еще первый секретарь ЦК КП Украины, вернувшись в Киев, распорядился засеять чумизой гигантские площади. Тогдашнему украинскому министру сельского хозяйства В.В.Мацкевичу пришлось отправиться в Китай, чтобы приобрести там необходимый семенной материал, что тоже оказалось не так уж просто. Ему пришлось брать все, что попадалось под руку, несмотря на качество и сорт. Необозримые украинские поля должны были взрастить «кормовое чудо».

Хрущев вскоре перебрался в Москву, а тем, кто пришел после него — новому первому партийному секретарю Денису Григорьевичу Мельникову и незадолго перед тем назначенному председателю Совета Министров Украины Демьяну Сергеевичу Коротченко, ничего не оставалось, как просить у Сталина корм для украинского скота из всесоюзных закромов. Сталин страшно рассердился: как это так — украинцы ездят за кормами! Украина ведь считается житницей всей страны. К сожалению, лучшие земли отдали чумизе, а она дала мизерные урожаи.

Своим преемникам, особенно Мельникову, Хрущев не простил того, что они пожаловались самому Сталину. Он преследовал его до самой смерти, но о своих собственных ошибках не хотел вспоминать, когда высмеивал Мао.

Наибольшей остроты советско-китайский конфликт достиг в столкновении на границе двух стран длиной в несколько тысяч километров. Она тянулась по очень сложной местности, и, к сожалению, ее демаркация не была доведена до конца. И вот в тот момент, когда для подчеркивания различий между собой обе стороны выискивали любой предлог, и произошел взрыв взаимной неприязни на далеко не четко определенной линии взаимного соприкосновения.

Вскоре после того, как я возглавил КГБ, по нашему предложению были начаты переговоры о демаркации границы с Китаем. Однако китайцы стали невероятно раздувать свои пограничные претензии.

Нашу первую делегацию на переговорах по пограничным вопросам возглавлял тогдашний начальник пограничных войск генерал Зырянов.

Китайцы вели себя на переговорах очень хитро. Они не настаивали на передаче им некоторых районов советской территории, но требовали, чтобы мы признали недействительными ряд ранее заключенных договоров. По их мнению, царское правительство незаконно присвоило несколько сотен тысяч квадратных километров их земли. Соответствующий договор якобы им был навязан.

И дальше следовало предложение: признайте недействительность царских договоров, и мы начнем новые равноправные переговоры, в ходе которых не будем иметь к вам территориальных претензий… Ничего не могу сказать, кроме того, что это чисто восточный прием.

Уступи мы, и претензии делались бы все более напористыми. Все это было шито белыми нитками. Прежде подписанные документы мы никогда не аннулировали. Постепенно переговоры перешли в руки дипломатов, но они не завершены и по сей день.

Тогда китайцы решили: не хотят советские пограничники уступить по-доброму, попробуем их заставить это сделать силой. Самым уязвимым местом с нашей стороны оставался город Хабаровск. Тогдашние споры касались границы, проходившей по реке Амур и протоке Казакевича. Если бы пограничной рекой был признан Амур и граница проходила строго по его фарватеру, то тогда город с миллионным населением оказывался прямо на ней. Если же рубеж шел по протоке Казакевича, то Хабаровск оказывался бы все-таки в тылу.