Целесообразнее всего было бы послать Освальда в Прибалтику. Условия европейской части СССР давали надежду на его достаточно быструю акклиматизацию, и его нежелательное появление в Москве практически свелось бы к нулю.

Однако от такого предложения американец отказался. Он предпочел создать свой новый дом в Минске. Такой выбор определился прежде всего возможностями его будущей работы.

Таким образом, все «дело Освальда» оказалось в ведении белорусской контрразведки. Отныне местные чекисты лишь изредка оповещали оперативных работников центра, занимавшихся американскими вопросами, о жизни своего подопечного.

То, что контрразведка по-прежнему за ним присматривала, нельзя считать непонятным. В практике секретных служб бывали и такие агенты, которые жили на новом месте и пять, и десять лет и только потом активизировались. Безоглядно верить именно Освальду у нас с самого начала не было не малейшего повода.

С учетом имевшихся у Освальда знаний в области радиотехники он начал работать на заводе, выпускавшем радиоприемники и телевизоры. Работа ему была поручена не слишком квалифицированная. А как иначе? Ведь он не умел еще говорить по-русски. И заработок выходил не слишком большим, однако причин быть недовольным у него, на мой взгляд, не было.

Теперь самое время объяснить и другую «загадку», вызывавшую всякие сомнения. Как это, мол, ненадежный американец мог работать на заводе, где было «страшно засекреченное» отделение, занимавшееся исследованиями и созданием техники для космических программ?

Секретные отделы, работавшие на оборонную промышленность, существовали на многих крупных предприятиях. Они занимались выпуском техники, пригодной для использования в военной области. Однако доступ к ним был очень ограничен, и пути обычного рабочего никак не пересекались с путями тех, кто работал там. Ведь и не каждый американец, посетивший Белый дом, знает, какие карты в данный момент держит в руках президент Соединенных Штатов. Существовало множество способов, как надежно изолировать Освальда и ему подобных от важных секретов производства.

Интереса к повышению квалификации Освальд не проявлял, а к изучению марксизма — тем паче. Он превратился в обычную серую личность, особенностью которой было лишь то, что это был американец. Увлекался танцами, веселился с девчатами. Еще вступил в кружок охотников, однако, хотя и был в прошлом солдатом, удивил всех своим неумением как следует стрелять. И такие подробности были отражены в наших записях.

На одной из вечеринок Ли Харви Освальд познакомился с девушкой по имени Марина. Как говорили, он не был первым иностранцем, с которым она завела дружбу, а их последующая свадьба вызвала всеобщее удивление. Мнение, что именно мы ему выбрали жену, как это утверждается в некоторых публикациях, совершенно несостоятельно: он просто не дал нам такой возможности. Да и зачем нам это было нужно? Кто мог предполагать, что иностранец так быстро утратит симпатии к нашей стране и захочет вернуться домой? А для контроля за ним в Минске жена-агентка вовсе не была нужна.

С течением времени я склоняюсь к тому, что свадьба иностранца с русской женщиной могла быть составной частью заранее готовившегося плана. Если уж тогда Освальд знал, что вскоре снова вернется в Соединенные Штаты, то девушка Марининого типа была бы ему благодарна хотя бы уже за то, что он берет ее с собой. И даже если бы в будущем он ее оставил, уже после реализации разработанного плана, она не стала бы предъявлять к нему слишком больших претензий. Человек, твердо знающий, что он хочет у нас остаться насовсем, выбирал бы себе жену, наверное, намного старательнее.

Пребывание Освальда в Минске длилось примерно два с половиной года. В то время, когда он подал прошение разрешить ему вернуться за океан, в кабинете председателя КГБ уже управлял делами я.

Жизнь у нас Освальду перестала нравиться. Не по душе оказалась, и работа. Просто он ожидал чего-то иного, а не того, с чем ему пришлось столкнуться.

В тот момент, когда Грибанов сообщил мне о желании Освальда снова вернуться в Соединенные Штаты, я не сомневался ни минуты: сделайте все, чтобы он уехал как можно быстрее и чтобы больше наши пути не пересекались никогда. От таких людей следует держаться подальше. А если он хочет ехать вместе с женой, пускай едет. И скажите ему не «до свидания», а «прощай»! Таково было мое решение.

Об этом я сразу же сообщил в Президиум Верховного Совета СССР: тот давал Освальду политическое убежище, пусть сам и изменяет свое решение. Формальный акт был осуществлен быстро — МИД нас полностью поддержал. Освальд снова стал американцем и мог отправиться домой.

Если бы мы чинили препятствия и не позволили Освальду уехать вместе с женой, то такой человек, как он, вернувшись на родину, мог бы развязать бурную кампанию в печати, поднять против нас общественное мнение. К тому же не отпускать ее у нас не было никаких причин: она была далека от каких-либо наших секретов, а если уж ей приспичило пулей выйти замуж, так пусть получает, что хотела.

В тот момент окончательно оборвалась связь Ли Харви Освальда с Советским Союзом. Со спокойной душой и чистой совестью могу заявить, что ни его жену Марину, ни его самого КГБ никогда не стремился завербовать в свои агенты или использовать каким-либо иным способом.

Тем не менее предполагаемый «убийца» Кеннеди еще раз попытался приблизиться к нашим учреждениям. Спустя ка-кое-то время он появился в советском посольстве в Мексике. Потом посетил и кубинцев. Вел себя странно, было непонятно, чего он добивается. Потом стало ясно, что ему хотелось создать впечатление, что его связи с русскими не были прерваны.