Парчак— одна из самых презираемых категорий сидельцев на взросляке. Униженный, грязный и неряшливый человек, зачастую страдающий венерическими заболеваниями. Это, как правило, отчаявшиеся и опустившиеся люди, на которых кроме заключения под стражу обрушилась еще масса, по их мнению, неразрешимых проблем. Слово употребляется с середины 1930-х годов, в основном, в местах лишения свободы, на всей территории бывшего СССР. «Став парчаком, он не выдержал и покончил с собой».

Перевертышили сухарь— негодяй, выдающий себя под чье-то воровское имя (на их судьбе стоял крест).

Перевести на тройку— перевести на одну из трех расположенных рядом зон под номером 3.

Подельники— лица, проходящие по одному и тому же уголовному делу.

Положенец— осужденный, который исполняет в местах лишения свободы функции вора в законе. Такой человек должен обладать всеми качествами вора и не быть им лишь в силу своего возраста. Дело в том, что бродяги старше сорока лет редко поднимают свой вопрос, но их авторитет, как правило, соизмерим с воровским. Слово употребляется с середины 1970-х годов, в основном, в местах лишения свободы, на всей территории бывшего СССР. «Быть на положении в этой зоне ему доверили урки, которых осудили в крытую».

Поселить на деревяшке— поселить на одном из двух корпусов пересылки Весляна. (другой корпус назывался «бетонка»).

Потерсить— поиграть в терс (картежная игра заключенных).

Пребывание на кресту— пребывание в больнице.

Приклюнуть— немного поесть.

Пропуль— кошелек или деньги, украденные и во избежание запала отданные напарнику.

Проходняк— расстояние между нарами или шконками в камере СИЗО, крытой или пересылки, а также в секции барака на зоне. Слова употребляются с дореволюционных времен. «Он подошел к проходняку, ничего не сказав, присел на корточки и стал ждать вопросов».

ПКТ — ПКТ— помещения камерного типа, обычно расположенные на территориях ИК, в которых содержатся злостные нарушители режима. Срок содержания колеблется от двух до шести месяцев в колониях общего, усиленного и строгого режима и до года в одиночной камере — в колониях особого режима. Иногда ПКТ располагается вне пределов колонии. В этом случае его называют «БУРом на отшибе». ПКТ отличается от карцера тем, что питание здесь — такое же, как и в колонии, а после отбоя, когда открываются нары, выдаются матрасы. До 1988 года заключенным, содержавшимся в ПКТ, назначалась пониженная норма питания. Существовал и целый ряд других ограничений (отсутствие постельного белья, запрет на прогулки, переписку, чтение книг, курение, получение посылок и передач). Некоторые из этих ограничений законодательно отменены в 1992 году. Аббревиатура употребляется с начала 1960-х годов, в основном, в местах лишения свободы, на всей территории бывшего СССР. «Почти год кряду я просидел в ПКТ на подсосе».

Работать на козьих постах— исполнять работу активистов.

Ручечник— карманный вор — универсал, ворующий ручки с золотым пером, номерки от верхней одежды и т. п. предметы.

Свал— возможность уйти от какого-либо наказания. Слово употребляется со времен НЭПа на всей территории бывшего СССР. «С „Белого лебедя“ для вора свал один — только в могилу!» — из речи начальника соликамской тюрьмы при встрече этапа воров в законе.

Свояк— вор в законе.

Скула— внутренний карман пиджака, пальто, куртки.

Спалиться— попасться на преступлении.

Стиры— лагерные карты (самоделки).

Ставщик— из бригады карманников, предоставивший фраера втыкале.

Стакан— в данном случае, промежуток у вахты, между жилой зоной и свободой.

Столыпинский вагон— железнодорожный вагон, специально оборудованный и предназначенный исключительно для перевозки заключенных. В нем находятся те же купе, только без окон. Вместо коридорной стены и двери — решетки. Нары — трехъярусные. Средняя полка откидывается и делается сплошной. Весь вагон изнутри обит жестью. Коридорные окна закрашены и почти всегда законопачены. Конвоируют заключенных офицер, прапорщик и солдаты-срочники. Посадка в «столыпин» происходит под истерические крики солдат и лай собак. Из «воронка» надо мчаться бегом, в вагоне тоже следует передвигаться быстрым шагом. Сначала всех запихивают в одно купе, — по двадцать человек с баулами. Чтобы утрамбовать «пассажиров», задних травят собаками, бьют сапогами. Только когда поезд трогается, в свободном боксе зеков по одному шмонают и расселяют по купе. В сухой паек обычно входили: селедка, черный хлеб спецвыпечки и тридцать граммов сахара. При этом конвойные почти не давали пить, чтобы реже в туалет просились. На оправку выводили два раза в сутки — утром и вечером. По вагону нужно было бежать во весь дух, держа руки за спиной и наклонив голову. Дверь в туалет закрывать было нельзя. За спиной все время маячил молодой солдат, который постоянно орал и торопил. Также проходило и с женщинами — зечками. Приходилось возить с собой полиэтиленовые пакеты, в них зеки мочились, когда становилось совсем невмоготу. Мешки часто лопались, и к махорочному дыму и испарениям нескольких от десятков немытых тел примешивался запах мочи. Ею было пропитано буквально все в «столыпине». Если можно было заплатить солдатам, то они разрешали арестантам сварить чифирь и приносили кружку воды. Тогда к фекальной вони примешивался дым от горящих тряпок. Окна в коридоре никогда не открывали, это не положено по инструкции. Особенно тяжело приходилось летом: «столыпин» нагревался как сковородка. Зимой были свои трудности. Прибыв на станцию назначения, зеков выгружали на платформу и рассаживали на корточки по трое в ряд. Стоило чуть переменить положение тела, как тут же следовал удар дубинкой по спине. У многих арестантов была плохая одежда, особенно обувь. Сидеть в ожидании машины приходилось минут по сорок. Некоторые бедолаги получали в результате этого обморожение ушей, носа и ног. Конвоиры за случившееся не отвечали. Слово и словосочетание употребляются с конца 1920-х — начала 1930-х годов, в основном, в местах лишения свободы, на всей территории бывшего СССР. «Нас выгружали из воронков на платформу, и под остервенелый рев конвойных собак мы не заходили, а влетали в „столыпин“. Слегка замешкавшись, можно было оставить кусок плоти в зубах разъяренного пса».

Стос— колода карт.

Сходняк— встреча воров в законе (региональный, всесоюзный сходняк), для обсуждения насущных вопросов. Принять в семью, тормознуть, оставить не вором и т. д.

Сука— предатель.

Съем— процедура окончания рабочего дня, проходящая на вахте, расположенной между промзоной или биржей и жилой зоной. Осужденные, построенные пятерками, делают несколько шагов вперед, их обыскивают и только после этого запускают в зону. При этом обязательно присутствует ДПНК, иногда кум, хозяин или режимник. Слово употребляется с конца 1920-х — начала 1930-х годов, в основном, в местах лишения свободы, на всей территории бывшего СССР. «Его закрыли в изолятор прямо со съёма, даже перекоцаться не дали».

Терс— одна из двух самых умных лагерных игр в карты.

Терьяк— опий-сырец.

Торговать— процесс воровства.

Третили— играли в «третья».

Третья— одна из двух самых умных лагерных игр в карты.

Тубанар— туберкулезный корпус, расположенный на территории тюрьмы. Слово употребляется с середины 1960-х годов, в основном, в местах лишения свободы, прежде всего среди малолеток и первоходов, на всей территории бывшего СССР. «На тубанарах всегда было воровское положение, потому что лежало там, в основном, отрицалово».