— Сейчас включат свет, — бормочет он, — чтобы гепер мог видеть.

Он проверяет наши ремни, особенно много внимания уделяя Тощему, который пристегнулся слишком свободно. Тот протестует, поднимая руку, при этом движении его рубашка вылезает из брюк, и он поспешно заправляет ее обратно.

Но я успеваю это заметить — у него за поясом тускло поблескивает что-то длинное и изогнутое, похожее на лезвие кинжала.

Мне становится не по себе. Когда сопровождающий проверяет мои ремни, хочу сказать ему, но он слишком быстро отходит. Останавливается в самом центре арены и произносит:

— Дамы и господа, добро пожаловать на «Знакомство».

Прежде чем уйти, он трижды топает тяжелым ботинком по двери в полу — раздается низкий звук. Освещение становится ярче. Мы надеваем очки.

И ждем.

Раздается металлическое жужжание, за которым следует несколько механических гудков. Дверь приоткрывается. И тут же со стуком захлопывается, поднимая облачко пыли. Спустя мгновение она приоткрывается чуть шире, достаточно, чтобы увидеть очертания головы и две блестящих точки — глаза.

Все охотники срываются с места к геперу. Почти одновременно тела повисают на ремнях, взлетают в воздух и падают на землю.

Дверь вновь захлопывается.

В мгновение ока все вскакивают на ноги и пытаются сорваться с ремней. Я тоже рвусь изо всех сил, до пены на губах, моя голова дергается так резко, что очки слетают.

Я моргаю от неожиданно яркого света, раскрасившего арену сочными цветами. Я вижу охотников так ясно, что они кажутся более живыми. Они сейчас животные, озверевшие от голода и желания. Физкультурник и Алые Губы царапают собственные шеи, длинные белые следы остаются в местах, где их ногти впиваются в кожу. Их рты распахиваются и тут же захлопываются, как стальной капкан. Резкий скрежет зубов наполняет затхлый воздух.

Дверь открывается снова, ее придерживает вытянутая рука. За рукой следует голова, вертящаяся по сторонам, как перископ. По всей видимости, убедившись, что он в безопасности, гепер выбирается наружу. Дверь он оставляет открытой.

Секунду стоит тишина. Прекращается бульканье слюны, смолкают щелчки шейных позвонков и костяшек пальцев. Мы рассматриваем гепера с почти невинным любопытством, будто никто из нас не желал бы высосать из него кровь, выпотрошить его и сожрать в мгновение ока. Это тот же самый гепер, которого показывали по телевизору, — хрупкий и истощенный. Он моргает, изучая груды приманки.

Пепельный Июнь испускает жуткий хищный вопль. Тут же остальные следуют ее примеру, и спустя несколько секунд мы все завываем и мяукаем.

Гепер идет к первой груде еды, будто какофония его совершенно не беспокоит. Приближается к двум буханкам хлеба, лежащим перед Алыми Губами. Поднимает одну буханку, запихивает в рот и откусывает большой кусок. С деловым видом берет вторую и кидает ее в открытый люк, не удостаивая шипящую Алые Губы даже взглядом. Ему уже приходилось это делать. Он переходит к следующей порции — бутылкам с водой. Отвинчивает крышку, переворачивает бутылку и жадно глотает воду. Не теряя времени, собирает оставшиеся бутылки, несет их к люку и бросает внутрь. Затем переходит к следующей приманке — конфетам. Все это время, несмотря на рык и вопли, он не поднимает глаз, спокойно занимаясь своим делом.

Он проходит мимо стопки тетрадей перед Тощим, направляясь к конфетам. В этот момент я замечаю тусклый отблеск в районе пояса Тощего. Кинжал — он его вытаскивает. Белые вены на его костлявых руках выступают, как тошнотворно извивающиеся черви, когда он сжимает рукоятку кинжала и принимается резать кожаный ремень. Он знает, что надо торопиться: гепер вряд ли хочет расположиться на обед в нашей компании. Он собирается побросать в свою дверь всю еду, напитки и тетради и исчезнуть. Вряд ли он задержится тут дольше, чем на минуту. Арена наполняется злобой, чувством, что нас одурачили. Пепельный Июнь издает очередной леденящий кровь вопль. Она буквально повисает на ремнях, отчаяние усиливает ее голод.

Тощий трудится над своими ремнями. Он натягивает ремень, привязанный к левому запястье, а его правая рука ходит взад-вперед, вгрызаясь в кожу.

Разумеется, ремень падает, разрезанный надвое. Тощий недоуменно смотрит на висящую половину. Затем понимает — я вижу, как он выпрямляется, — что мечты становятся явью. Снова склоняется к ремням, его рука превращается в расплывчатое пятно.

Гепер об этом не подозревает. Он стоит у кучи конфет, берет одну, разворачивает фантик, принимается ее облизывать, не догадываясь о том, что происходит у него за спиной.

Тощий перерезал оба ремня на ногах. Он берет кинжал в другую руку и принимается пилить последний ремень на правом запястье.

Гепер застывает, поднимает голову, как будто принюхивается.

Нагибается и поднимает еще одну конфету.

Последний ремень поддается не так легко. Возможно, от возбуждения Тощий не может сосредоточиться, или, может быть, дело в том, что он вынужден резать левой рукой. В любом случае на этот раз он продвигается медленнее, и это приводит его в отчаяние. Он издает крик, от которого мои уши пронзает боль.