– Кто-то, это Сэм Хопкинс, демон войны? – поделилась Джоан своей гипотезой.

Маккормак красноречиво пожал плечами:

– Никто точно не знает, к чему имеет отношение Сэм Хопкинс, а к чему – нет.

– Тем не менее, – сказала она, – это его стиль. Один внезапный удар, и никаких следов.

– Ты думаешь, что хорошо знаешь Сэма Хопкинса? – иронично спросил он.

– Некоторые источники сообщают, – ответила Джоан Смит, – что Сэм Хопкинс после роспуска Конвента возглавил секретную лабораторию в институте «Creatori», и что он компаньон семьи Малколм в авиастроительной фирме «S.A.M.» на Бора-Бора.

– Да, считается, что так, а как на самом деле… – тут Маккормак снова пожал плечами.

– Вот-вот, – задумчиво произнесла Джоан, – с этим Сэмом Хопкинсом все непросто, и к сожалению, начальство все больше склоняется к мысли, что он – главная проблема.

– Твое начальство хочет ликвидировать его? – спокойно полюбопытствовал пилот.

– Я в этом уверена, Джерри, но пока еще надеюсь, что меня это не коснется.

– Хэх! Твоя реплика указывает на то, что эта надежда у тебя стремительно тает.

– Так и есть, – уныло проворчала она.

– Ладно, долетим до Паго-Паго – узнаем, – ответил он.

– М-м… – она покрутила головой, – …Я сейчас подумала: а у тебя не будет проблем с американскими властями в Паго-Паго и вообще на острове Тутуила?

– Какие там американские власти, – Маккормак махнул рукой, – так, видимость одна.

…

16:00. 25 сентября. Восточное (Американское) Самоа.

Остров Тутуила, единственная земля, оставшаяся у США на Самоа по итогам Зимней войны – гористая загогулина, вытянутая на 30 км с востока на запад. Залив Паго-Паго глубоко врезается с юга в середину загогулины, и там, по берегам естественной гавани, окруженной горами, лежит город Паго-Паго, где до войны было 15 тысяч жителей. Но, захват города батакскими исламскими экстремистами в ноябре, и его освобождение в начале февраля с участием меганезийских снайперов, привели к разорению. Тут была восстановлена только военно-морская база и технические сооружения аэродрома. Что касается американских гражданских властей, то они были лишь видимостью. Так что «фиолетовая молния» Маккормака без проблем приводнилась в гавани, и полисмен на причале спросил только:

– Вы откуда?

– С Аитутаки, – невозмутимо ответил пилот, и показал полисмену какой-то ID.

– ОК, мистер Маккормак, если вы надолго, то отметьтесь в комендатуре. А вы мэм?

– Я археолог, мне назначена встреча в штабном офисе, – ответила Джоан Смит, и тоже предъявила ID вместе с карточкой экспедиционной аккредитации.

– ОК, мисс Смит. Подождите, я попрошу, чтобы вас подвезли…

Вот и все портовые формальности. Но при въезде на территорию базы ВМФ, проверка документов была более придирчивой. А потом дежурный офицер проводил спецагента Смит в один из кабинетов, и… Кого Смит не ожидала тут встретить, так это 52-летнюю Дебору Коллинз, директора CIA.

– Присаживайтесь, спецагент, можете налить себе кофе, – будничным тоном произнесла Коллинз, раскладывая не столе какие-то бумаги с текстами, диаграммами и картами.

– Да, мэм, – ответила слегка ошарашенная Джоан, и устроилась за столом.

– Надеюсь, – продолжила директор CIA, – вы понимаете, почему я срочно вызвала вас.

– Полагаю, мэм, это из-за экстренных ситуаций на Тинтунге и на Бора-Бора.

– Это из-за экстренной ситуации во всей Океании, – поправила Коллинз, – я читала ваши оперативные рапорты и ситуационные обзоры, спецагент Смит.

Джоан не стала отвечать на эту фразу (формально не содержащую вопроса) и, чтобы «мотивировать» свое молчание, занялась наливанием кофе из настольной кофеварки.

– …Как вы думаете, – продолжила директор CIA, – в чем ваша главная проблема?

– В дефиците кадров, мэм, – без колебаний ответила Джоан. Она ждала такого вопроса и заранее подготовила ответ. Директор Коллинз была предсказуема (хотя к ее должности полагалось загадочность). Можно было бы посетовать на деградацию спецслужб Запада, начавшуюся 40 лет назад, после победы в Первой Холодной войне, но для Джоан Смит профессиональный дефект директора Коллинз был подарком. Шансом «отбрехаться».

– Итак, – медленно, тихо и отчасти зловеще произнесла Дебора Коллинз, – вы считаете, спецагент Смит, что ваша главная проблема в дефиците кадров.

На эту фразу (опять-таки, формально не содержащую вопроса), Джоан тоже не стала отвечать, и «мотивировала» молчание тем, что сделала несколько глотков кофе.

– …Но, – продолжила директор Коллинз, – у нашей аналитической службы и у нашей службы внутренней безопасности другое мнение. По их мнению вы или пренебрегаете своими обязанностями «начальника станции» в Меганезии, или, что еще хуже, ведете двойную игру. Надеюсь, вам знаком термин «двойной агент»?

– Да, мэм, мне знаком этот термин.

– Вы не очень разговорчивы, Смит. Я поставлю вопрос прямо: вы готовы пройти тест на полиграфе, чтобы подтвердить, что не являетесь двойным агентом?

– Нет, мэм, я не готова.

– Что значит, нет? Вы понимаете, что отказ от теста, это почти признание в измене?

– Нет, мэм, я так не считаю, мэм!

Директор Коллинз уставилась на спецагента Смит, как на какой-то редкий природный феномен, малоизученный и потому пока не имеющий научного объяснения.