Несмотря на игривый тон, он поедал меня глазами, как голодный зверь. Я покраснела и отвела взгляд. Но это не остановило его.

— Если Вы покинете нас, это мы превратимся в призраки и исчезнем с лица земли.

— Мы говорили о Клариссе, милорд, — мой голос прозвучал неуверенно и на слишком высоких нотах.

— Да? Я думал, мы закончили эту тему.

— На какое-то время. Теперь я должна идти в класс, она ждет меня.

Он вздохнул, откинулся на спинку кресла и проводил меня глазами до двери.

Я не рассказала Клариссе о разговоре с ее отцом. Но перед сном, уже надев ночную рубашку и расплетя косу, я все же раздвинула занавеси и выглянула в окно. Луна светила бледным пятном, туман был негустой, можно было различить очертания предметов на близком расстоянии, но вдали деревья и кустарники сливались в одно неясное пятно. Все вокруг приобрело расплывчатые контуры, словно было окутано облаками.

Что все-таки могла увидеть тогда Кларисса?

В движущемся тумане легко было увидеть несуществующие вещи. Он то извивался причудливыми завитками, напоминая распущенные волосы русалок, то приобретал очертания не то человеческого лица, не то морды фантастического животного.

Я вглядывалась в туман и ждала, когда он, наконец, примет очертания какого-нибудь знакомого предмета. На моих глазах начала вырастать фигура человека. Она постепенно выплывала из серых клубов, двигаясь в мою сторону, как будто кто-то шел с лужайки к дому, чтобы остановиться под моими окнами. Я следила с интересом. Вот появились широкие плечи мужчины, плечи, форма которых мне была слишком хорошо знакома.

Лорд Вульфберн.

Неужели он так прочно вошел в мои мысли, что стоило немного расслабиться, как его образ вставал передо мной? Я заморгала, стараясь прогнать наваждение, потом снова взглянула вниз.

Человек все еще стоял под окном.

Его очертания были нечетки, но он был абсолютно реален, сомнений быть не могло.

И голова была поднята вверх, он смотрел прямо на меня.

Что это было? Одинокая прогулка, чтобы заглушить бушевавшие в душе чувства? Что могло привести его под окна моей комнаты? Поддавшись порыву, я отодвинула задвижку и распахнула окно, потом высунула голову — волосы упали и закрыли лицо. Убрав их с глаз, я позвала: «Лорд Вульфберн!»

Фигура выпрямилась.

— Лорд Вульфберн, все в порядке?

Он знал, что я его вижу, но не отвечал. Неужели я ошиблась? Может быть, это Уилкинс? Но управляющий был меньше ростом. Бастиан или Дейви? Но у первого плечи были гораздо уже, второй же был намного тоньше и стройнее.

Внезапно я осознала, что стою у открытого освещенного окна в одной ночной рубашке с распущенными волосами. Я захлопнула окно и опустила занавес.

В эту ночь я больше не выглядывала в окно.

Прошло несколько дней, прежде чем я снова увидела лорда Вульфберна. Я пошла в библиотеку положить на место несколько книг, которые я брала для занятий по истории с Клариссой. Там я застала его. Он рассматривал карту и, заметив, что я нерешительно стою в дверях, жестом пригласил меня войти и присоединиться к нему.

Я быстро положила на место использованный материал и нашла нужный мне для дальнейшей работы. Было трудно сосредоточиться, потому что он не отрывал взгляда от моего лица.

— Я сейчас уйду, — пролепетала я, надеясь отвлечь его от созерцания моей особы.

— Но мне нужно поговорить с Вами, — сказал он. — Если, конечно, Вы можете уделить мне несколько минут.

Я согласилась без большой охоты. Он выдвинул два кресла с высокими спинками, стоявшими в углу библиотеки, и расположил их друг против друга на близком расстоянии, перед окном, из которого видна была главная аллея и цветущие кусты красных роз. Сцена получилась просто идиллическая, но меня трясла нервная дрожь. Захочет ли он упомянуть ту ночь, когда стоял под моим окном? Если нет, я намеревалась не заводить об этом речи. И я не была уверена, что хочу услышать о причине его ночного бдения.

Я села в кресло, убеждая себя, что он будет говорить о Клариссе.

Оказалось, что в обоих случаях я ошибалась.

— Хочу спросить, прочитали ли Вы книгу, которую я Вам дал, — сказал он, когда я устроилась удобно. Говорил он с плохо скрываемым напряженным интересом к тому, что я отвечу.

— Я читала понемножку каждый вечер, — сказала я, ощущая, что в нем неуловимо что-то изменилось.

— Ну и…?

— Я дошла только до середины. Но я читала очень внимательно и могу сказать, что его теория хорошо продумана и позволит сделать далеко идущие выводы.

Он вытянул ноги, положил локти на ручки кресла и поднес к лицу плотно сложенные ладони, внимательно глядя на меня поверх пальцев. Я сочла, что его интерес — просто дань вежливости.

— Вы согласны с Дарвином, что человек произошел от низших форм?

— Это вполне возможно. Но к этой мысли нелегко привыкнуть.

Он кивнул в знак согласия и задумался.

— Все же я убежден, что Дарвин прав.

— Почему, милорд?

Он думал так долго, что я стала сомневаться, ответит ли он на вопрос. Наконец, он заговорил, тщательно выбирая слова, словно боялся сказать лишнее.