— Даррен просто пытается спасти свою шкуру. Они оба психопаты.

— Вопрос о том, почему вы наняли на службу двух психопатов, мы на время отложим. Вот Маккриди точно психом не был. Жадным — да, наглым, честолюбивым, очень неглупым — безусловно. Имел и склонность к насилию, но лишь по необходимости. Он хотел быть партнером, важным игроком, а убивать ему не очень нравилось. И это у него не очень хорошо получалось. Убийство требует хладнокровия, а он вечно выпендривался и лез на рожон… Так вот, возвращаясь к Даррену. Даррен решил, что с него хватит. Ему пришлось наблюдать, как Киаран полосует Мартину Варакову, и, хотя нервы у него покрепче, чем у Джастина, в нем что-то сдвинулось в ту ночь. Как Савла, идущего по дороге в Дамаск, его молнией озарил свет с неба. И он спросил себя: почему он должен на это смотреть? почему участвует во всем этом? Пусть люди, над которыми издевался Киаран, и сами были изрядными негодяями, и в грош не ставили чужую жизнь, но так все равно нельзя. Что же оставалось делать бедняге Даррену, который теперь сам считал, что это безумие и злодейство? Вы знаете, он нашел способ выйти из положения. Это называется «добровольная помощь следствию». Даррен заговорил, Фермер. Что там заговорил, он буквально запел, как три тенора разом!

Фермер побледнел и как будто съежился в кресле, стакан с виски уже несколько минут стоял нетронутый на подлокотнике.

— И все равно у вас нет доказательств, — заявил он, овладев собой. — Его слово против моего — как думаете, кому поверят присяжные? Тупоголовому бандиту или уважаемому человеку, столпу общества?

— Это выскорее тупоголовый бандит, чем столп общества, — жестко ответил Бэнкс. — Ручаюсь, Даррен произведет на присяжных самое лучшее впечатление. Раскаявшийся грешник и все такое. Искупление. Людям нравятся такие истории. Он знает, где закопаны все трупы, Фермер. Кроме того, он объяснил нам, где искать информацию о ваших сделках и махинациях, так что мы обыщем не только дом, но и ваши офисы. Уинсом?

Уинсом извинилась, встала и подошла к окну. Раскрыв его, она поднесла два пальца к губам и громко, залихватски свистнула. Бэнкс всегда завидовал тем, кто так умеет. Не прошло и минуты, как шестеро полицейских в форме вошли в дом и рассредоточились. Группу возглавлял детектив Новак, и Бэнкс дружески кивнул ему, когда они с Уинсом проходили через холл, препровождая к машине Фанторпа, на которого уже надели наручники. Элоиз по-прежнему мучила «Лунную сонату» в музыкальном зале, а Зеновия визжала и махала руками на оперативников. Младшая девочка нахмурилась и прибавила звук, в надежде заглушить всю эту какофонию.

По дороге к машине Бэнкс замедлил шаг, взглянул на фонтан, весело журчавший посреди сада, и покачал головой:

— Писающий мальчик… Как же можно так обоссаться в этой жизни, а, Фермер?

На следующей неделе Бэнкс шел рано утром по уже знакомым больничным коридорам, на ходу здороваясь с медсестрами и нянечками, и ему приветливо кивали в ответ. Он снова жил в Грэтли, но, хотя вернуться домой было хорошо, забыть о том, что там произошло, никак не получалось. Суперинтендант Жервез направила в коттедж команду уборщиков, поэтому никаких следов крови и беспорядка, о котором говорила Трейси, он не увидел — кроме нескольких покореженных музыкальных дисков, — но он знал, что Энни была ранена в оранжерее, и там ему было особенно неуютно, хотя прежде он очень любил эту комнату Возможно, со временем это пройдет. Если нет, придется переезжать. Потому что с такими ощущениями жить в доме невыносимо. Раньше дом казался ему светлым, радостным, однако после пожара, а теперь еще и нападения на Энни Бэнкс начал в этом сомневаться.

Энни сидела, подложив под спину подушки, трубок вокруг нее стало поменьше, и выглядела она гораздо лучше. Она небрежно перелистывала какой-то глянцевый журнал.

— Что это ты такое старье читаешь? — спросил Бэнкс, чмокнув ее в щеку и усаживаясь рядом с кроватью.

— Больше ничего здесь выпросить не удалось.

— Значит, у тебя сегодня удачный день.

Бэнкс открыл большую сумку и достал оттуда целую кипу женских журналов, которые, как ему помнилось, Энни раньше покупала, а кроме того последние романы Кейт Мосс [6] и Санты Монтефиоре.

— Этого тебе хватит на какое-то время.

— Как здорово! Спасибо. А то я уж начала опасаться, что помру здесь от скуки. Правда, немного неудобно читать, когда действует всего одна рука.

— А на случай, когда твоя рука устанет, — добавил Бэнкс, залезая в карман, — держи вот это.

— Но это же твой айпод.

— Я себе новый купил в Сан-Франциско. Этот практически полный. Там найдется что-нибудь на твой вкус, я закачал много музыкальной классики. А еще несколько книг, тоже классика — Джейн Остин, рассказы Чехова, Троллоп, Толстой, сестры Бронте, — ну и публицистика, история и мемуары. Теперь скучать не придется.

Он огляделся с комической опаской и затем извлек из сумки бутылку красного австралийского вина со словами:

— Я знаю, ты предпочитаешь белое, но подумал, что вряд ли тебя здесь снабдят льдом. И потом я видел, что красное ты тоже пьешь. Бутылка с завинчивающейся крышкой, что немаловажно. Ты не подумай, это не какая-то дешевка, винцо очень даже приличное.

— А я знаю, — сказала Энни. — Я уже его пила. Отличное вино. Поставь, пожалуйста, в тумбочку, пока никто не увидел. Уже представляю, как прикладываюсь к бутылке посреди ночи, одним глазом посматривая на дверь.

— Я маленький так читал по ночам книжки с фонариком и слушал «Радио Люксембург», они в основном рок гоняли. — Бэнкс снова полез в сумку. — И вот еще кое-что. — Он достал несколько упаковок с едой из местного магазина деликатесов. — Тут разные сорта сыра, овощные паштеты, консервированные креветки, галеты, инжир, оливки — все только высшего качества!

Энни засмеялась и прикрыла глаза ладонью. Бэнкс увидел, что у нее текут слезы.

— Ох, Алан, спасибо. Иди сюда.