Антон наконец-то разобрался с пистолетом.

– У меня предложение есть! – опять раздался голос вора. – Как насчет того, чтобы разойтись, не проливая крови?

– Хорошее предложение! – заметил Антон. – Выходите с поднятыми руками! Все и образуется. В ответ раздался дружный залп. В кузовах обеих машин появилось еще несколько дырок.

– Ты не понял, судья! Я предлагаю следующее: вы отходите назад, мы с пацанами садимся в «Мерседес» и уезжаем. Если есть желание – продолжим в городе! – С этими словами Пастор повернулся к Сохе и велел: – Звони братве! Пусть Соня со своей бригадой подъедет. Иначе мы здесь до следующего утра базарить будем!

К заводу механических изделий параллельными курсами приближались две колонны. Первая, состоящая из пяти иномарок, торопилась выручать своего босса. Около двадцати бойцов Пастора, оставшихся на воле после недавней чистки, горели желанием наконец-то отмстить за ментовский беспредел. Вторую колонну возглавлял Земцов. Народу с ним было чуть меньше. Между тем перебранка около цеха продолжалась.

– Судья, не дури! – угрожающе просипел Пастор. – Сейчас здесь будет два десятка моих людей!

– Антон! – Пащенко не было видно, но он принимал самое активное участие в разговоре. – Чем больше сдадим, тем лучше!

До Костина очень плохо доходил юмор прокурора. О телефонном звонке Пащенко в ОРЧ он знать не мог, а у Вадима, в отличие от Пастора, хватало благоразумия не заявлять об этом вслух.

Через три минуты в тылу поборников закона послышался шум автомобильных двигателей.

– Ну, вот и все! – раздался громкий, с хрипотцой, бас Пастора. – Заседание объявляю закрытым!

Его последние слова перебил страшный по силе грохот. Это слетели с петель ворота завода механических изделий. Шум прозвучал вдали от братков, которые уже спешились. Они рассредоточились по территории, прилегающей к цеху, и, судя по всему, действовали самостоятельно, в силу складывающихся обстоятельств.

Бандюки не удивились тому, что Костин и Пащенко встретили их выстрелами. Зато появление дюжины спецов из ОРЧ с автоматами привело их в изумление. Если верить Сохе, который позвонил и вызвал подмогу, то они должны были столкнуться лишь с судьей и прокурором.

Исход дела был уже ясен. Боевики Пастора разделились на две группы. Члены первой, проявляя благоразумие, перемешанное с малодушием, бросали оружие на пыльную землю и послушно падали под ударами собровцев. Вторая, не столь многочисленная, решила принять бой. Очевидно, это были те, кому нечего терять, находящиеся в федеральном розыске или посчитавшие зазорным складывать оружие перед ментами.

Через двадцать минут все было кончено. Три трупа, семь раненых. Можно подвести черту и написать: «Потери со стороны группировки Пастора». Среди невредимых и задержанных оказался и Соха. Разочарование ждало всех потом, когда ребята из СОБРа прочесали весь завод. Не было главного. Пастора. Вор исчез.

К Костину, сидящему на капоте, подошел Земцов.

Он долго смотрел на него, потом прикурил сигарету и спросил после третьей затяжки:

– Прости за идиотский вопрос, но все-таки – ты откуда?

– Оттуда!.. – Антон сполз с капота и протянул Земцову «парабеллум». – Устал я сегодня.

– Александр Владимирович! – раздался голос бойца. – Подойдите сюда!

Земцов приблизился к «Мерседесу», заглянул в багажник, резко наклонился и вытащил на свет божий сумку. Узнав ее, Костин незаметно покосился на Пащенко. Оперативник же быстро свел дебет с кредитом.

– Черт!.. – вырвалось у Земцова. – Четыреста тонн баксов!.. Костин еще раз покосился на Пащенко.

– Похоже, это общак Пастора?.. – Земцов с растерянным видом посмотрел на судью и прокурора. – Здесь четыреста, у меня в сейфе – двести двадцать. А где еще сто восемьдесят?..

– В соседнем доме квартира. Труп ее хозяина здесь. Общак был у него. За эти сто восемьдесят тысяч он, наверное, и окоченел.

– Ты почем знаешь? – спросил, теряя терпение, Земцов. – Ты вообще откуда здесь взялся?

– Тот мужик мне сам сказал перед смертью. – Костин пожал плечами и не стал отвечать на второй вопрос. – Ладно, пора идти разорять свою могилу. Все объяснения потом, Саша.

Продырявленная «Волга» выехала с территории завода и, ведомая рукой Пащенко, направилась в сторону его дома.

Антон вышел у подъезда, подождал, пока Пащенко закроет машину, и только после этого спросил:

– Ты куда дел сто тысяч долларов, прокурор?

Приближалось лето 2013 года.