Шрифт:
Вейл поблагодарила его, попрощалась со всеми и устремилась вглубь виноградника — на помощь Аарону. Как выяснилось впоследствии, это стало началом весьма насыщенного вечера.
…двадцать четвертая
Джон Уэйн Мэйфилд стоял на вершине холма с биноклем в руках и наблюдал, как суетятся полицейские, сбитые с толку его последним творением. На таком расстоянии, да еще и в сумерках, выражения лиц было не разобрать, но он примерно понимал, о чем они думают и говорят, по языку их тел.
И они явно были недовольны.
Что ж, он их предупреждал. Он говорил, что это случится. Они ему не поверили? В следующий раз, значит, послушаются. Или поплатятся снова.
Он присел на корточки, продолжая наблюдать за их возней. Он вдруг понял, что, возможно, выразился недостаточно убедительно. Возможно, ему придется высказаться громче — и тогда они наконец услышат.
Как только уехал последний оперативник, к машине Мэтта Аарона подъехала другая, с Остином Манном за рулем.
— Я сейчас, — сказала Вейл.
— Погоди, ты куда? Мне нужно, чтобы ты подержала…
— Я на минутку, — бросила Вейл через плечо, решительным шагом приближаясь к Манну.
Тот как раз, хлопнув дверцей, обогнул свой автомобиль.
— Я только получил сообщение. Кто на сей раз?
Вейл остановилась, преграждая ему путь, и засунула руки в задние карманы. Вон он, совсем рядом, в каких-то двенадцати футах от нее. А с ним — его протез. Вейл оторвала взгляд от искусственной руки и посмотрела ему в глаза.
— Хорошо, что ты приехал.
Ей придется проявлять осторожность, такт… Смешно. Если каким-то навыком Карен Вейл и не сумела овладеть, так это дипломатией.
— Кто жертва, спрашиваю? — повторил Манн, пытаясь заглянуть ей за спину, где Мэтт Аарон, присев на корточки, колдовал над трупом.
— А ты будто не знаешь?
Взгляд Манна молнией переметнулся на Вейл.
— Чего? А откуда мне знать? Кто это?
— Это мужчина. Пока не опознан.
Вейл даже в сгущающихся сумерках смогла заметить, как сузились его глаза.
— Так откуда мне…
Не договорив, он напрягся всем телом и, казалось, отпрянул от собеседницы. Но взгляд его был прикован к ней.
Вейл промолчала. Замерев, она оценивала реакцию Манна. Резкий порыв ветра рванул ее блузку.
«Черт, а ведь холодно».
— Вейл! — окликнул Аарон. — А ну тащи свою задницу сюда.
Вейл не обратила на него никакого внимания, по-прежнему глядя на Манна.
— Ну давай, — подстрекнул он. — Спрашивай.
Вейл скрестила руки на груди — прежде всего, потому что замерзла, но жест этот также должен был показать, кто тут главный.
— Где ты был, когда погибли эти люди?
— Ты не это хотела спросить, агент Вейл. Попытайся еще раз. Или задавай свой вопрос, или катись к чертовой матери. Давай.
— Это ты убил Викторию Камерон?
— Нет.
— Это ты убил Урсулу Роббинс?
— Нет.
— Это ты убил Марианну Берналь?
— Нет.
— А этого парня, который лежит в винограднике у меня за спиной?
— Нет. Довольна?
— Не совсем, — фыркнула Вейл.
— А тебе наглости не занимать, агент Вейл. Заподозрить человека, который отдал жизнь своему делу, да что там жизнь — левую руку, мать твою, отдал! И ты действительно считаешь, что убийца — это я?
Вейл сердито сжала губы.
— Я просто делаю свою работу, агент Манн. И в мои обязанности входит логический, непредвзятый анализ обстоятельств. Всем жертвам раздавили трахеи. Патологоанатом не исключает, что для этого использовался какой-то инструмент. Предмет, с помощью которого можно облегчить эту непростую задачу. И тут появляешься ты со своим протезом. И да, мне тоже кажется, что это чертовски очевидно. Слишком очевидно. Но я ведь должна проверить версию, ты согласен?
Манн молча посмотрел на нее и не стал отвечать.
— Ничего личного, агент Манн. Между прочим, один человек, которого я очень уважаю, лично за тебя поручился.
— Значит, ты обсуждала это с Руни…
— Нет, не обсуждала. Хотя думала. Я рассуждала так: да, он отличный коп, а отличные копы людей не убивают. Но этого мало. Этого не хватит, чтобы в случае чего оправдать мою оплошность. Ты же сам должен понимать…
— Да, я понимаю.
— Поэтому повторюсь: ничего личного. Усек?