Шрифт:
— Короче, не нравится он мне, — заключил Руни. — Из-за него могут быть проблемы.
— Я учту. А что вы скажете об Остине Манне?
— Чертовски классный агент. На редкость преданный своему делу.
Он кивнул водителю машины с эмблемой ФБР, который подъезжал к ним с другой стороны улицы. Вейл поняла, что этот человек и повезет его в аэропорт.
— Ты наверняка заметила протез, — сказал Руни. — Ранен при исполнении, обезвреживал бомбу. Повезло еще, что одной рукой отделался. Мы с ним когда-то вместе работали в Северной Каролине. Я видел, как… это произошло. Надеюсь, ты ничего подобного в жизни не увидишь. Кошмар. Такой парень, просто кремень, а визжал как резаный. — Он удрученно покачал головой. — В общем, да. Его перевели в Сан-Франциско, и все у него хорошо. Он доволен жизнью.
Темно-синий «форд» остановился у бордюра.
— А этот протез… Это только кисть или вся рука целиком?
— Что?
— У агента Манна. Ему оторвало руку полностью?
Руни подозрительно прищурился.
— Кисть и предплечье. А что?
Вейл задумалась — и, пожалуй, на пару секунд дольше, чем следовало.
— Карен, в чем дело?
Она рассмеялась и отмахнулась от него.
— Да ерунда. Просто устала.
Руни осторожно похлопал Вейл по плечу.
— Я хочу, чтобы ты вернулась в Квонтико целой и невредимой, поняла меня? Никаких пожаров, никаких передряг, в которые ты вечно ввязываешься.
— Арт, вы на что-то намекаете?
— Намекаю? Черта с два! Твой послужной список говорит сам за себя. — Он шагнул с бордюра и открыл дверцу автомобиля. — Увидимся дома. Уже совсем скоро.
…двадцать вторая
Вейл проводила взглядом машину, которая, описав дугу, вскоре исчезла из виду. Руни ей всегда нравился, и она, будучи лет на двенадцать моложе, относилась к нему как к старшему брату. Больше она так ни к кому из коллег не относилась, а по большому счету — ни к кому в принципе.
Но протез Остина Манна не давал ей покоя. Давить трахею с помощью искусственной руки было бы гораздо проще. Надо будет обдумать это как следует. Ее ментор только что поручился за нее агенту БКАТО, и меньше всего ей хотелось сейчас подозревать коллегу — притом коллегу с великолепным резюме — и докладывать о своих подозрениях Руни.
Направившись было обратно, она вдруг поняла, что до сих пор держит в руках конверт, который ей дал Брикс. Ее имя было напечатано на лазерном принтере. Распечатав письмо, она пошла вверх по лестнице, читая на ходу.
«Привет, агент Вейл! Ты меня не знаешь, но, думаю, очень хотела бы познакомиться. Я знаю, что ты составляешь психологические портреты и тебя сюда привезли, чтобы помочь найти убийцу женщины из винной пещеры. Я также знаю, что женщину из Валлехо и еще одну, зарытую в старинной пещере, вы тоже нашли. По-моему, изящное было решение, согласна? Столько лет уже ходят разговоры, что надо бы выкопать эти марочные вина. Вот мне и подумалось, что мою работу рано или поздно увидят и оценят. Только случилось это скорее рано, чем поздно. Мне хотелось, чтобы это был настоящий сюрприз, нечто вроде „ни хрена себе!“. Чтобы все переполошились и принялись кричать: „Боже мой, еще одна жертва маньяка!“ Вы все небось только обо мне и думаете, только обо мне и говорите. И ты, и лейтенант Брикс, и детектив Фуллер, и следователь Диксон, и сержант Люго, и все остальные, которых вы подключите. Чем больше, тем лучше. Лишних рук не будет. Не стану отнимать у тебя время: как-то нехорошо тратить впустую деньги налогоплательщиков. Давай договоримся: мы будем сотрудничать, но ты должна соблюдать некоторые условия. Ты сидишь?»
Нет, агент Вейл точно не сидела — она вихрем летела по ступенькам. Распахнув двери, она чиркнула карточкой по сенсору, добежала до конференц-зала и, ворвавшись внутрь, протянула письмо — задыхаясь и кашляя, как курильщица с нормой две пачки в день.
Все взгляды вмиг обратились на нее, и неудивительно, учитывая, что ее надсадный кашель заглушил все прочие звуки.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Манн, помогая ей присесть.
Брикс подал ей чашку воды. Удерживая конверт подальше от себя, чтобы уберечь микрочастицы на бумаге, она свободной рукой взяла чашку и постаралась глотнуть в перерывах между приступами. Как только спазм миновал, она попросила перчатки.
— Это письмо от убийцы.
Люго вытащил из кармана смятую латексную перчатку, и Вейл натянула ее на руку.
— Надо дать Мэтту Аарону образец моих отпечатков, а то я держала письмо, пока не поняла, от кого оно.
С этого момента к письму могла прикасаться только Вейл. И только рукой в перчатке.
— Надо обязательно снять «пальчики». На бумаге можно поискать его ДНК, на клейкой полоске — слюну. Ваша лаборатория умеет работать с ДНК?
— Справимся, — заверила ее Диксон и, указав на письмо, задала неизбежный вопрос: — Что там написано?
Вейл дочитала до того момента, на котором остановилась сама. Затем продолжила:
«Я хочу, чтобы о проделанной мною работе узнали СМИ. Называйте меня Давильщик из Напы. Поняла шутку? Я давлю горла, как виноград. Остроумно, по-моему. Дальше. Чтобы я понял, что ты принимаешь мои условия, ты попросишь газету поместить особую статью на первую полосу. В заголовке должно быть мое новое имя. Сделаешь это — выдвину оставшиеся требования. Ах да, я же должен что-то сделать в ответ. Я перестану убивать. Договорились? Справедливо? По-моему тоже. Итак, завтрашний выпуск „Вестника долины Напа“. Плюс статья на сайте, на домашней странице, первая полоса. Времени у тебя до полудня».