Все молчали.

— Хорошо. Тогда за работу. Если что-то узнаете, дайте знать.

Когда Вейл с Диксон уже спускались по лестнице полицейского управления, секретарь Марка Бенезра позвонила Диксон и перенесла встречу на винодельню «Артеза» — в десяти минутах от трассы 12.

— Приготовься, — сказала Диксон. — Там открывается самый живописный вид на долину. Учитывая, сколько в прошлом месяце выпало осадков, тебя ждет незабываемое зрелище.

Проехав немного по трассе 121, Диксон свернула налево на 12.

— Мы этим же путем ехали в Соному?

— Да. Но Сонома гораздо ближе. Через пару минут надо будет свернуть в Карнерос — это регион, известный своим пино нуар и шардоне. Всех своих гостей я обычно вожу на «Артезу». Это не винодельня, а настоящий художественный музей.

Диксон заехала на парковку и остановилась на месте для посетителей.

— У нас еще есть время, давай я покажу тебе местные красоты.

Они вышли из машины и дошли до большого круглого пруда с фонтаном в форме бокала для мартини. Вода каскадом переливалась через края чаши в кольцо бассейна. По периферии стояли крупные, сверкающие серебром скульптуры, напоминающие железнодорожные костыли.

— Что это за фиговины? — спросила Вейл.

— А черт его знает. Но выглядят здорово.

Вдали, насколько хватало глаз, простирались зеленые от виноградников холмы.

— Карнерос, — сказала Диксон, прикрывая глаза ладонью. — И долина Напа. Там, дальше, Сан-Франциско.

Вейл тоже пришлось прикрыть глаза от слепящего солнца — она словно отдавала кому-то честь.

— Потрясающе!

— Это еще что.

И Диксон повела ее наверх по четырехъярусной лестнице с водопадом посредине. За небольшой смотровой площадкой следовал еще один пролет, а впереди виднелся бетонный мост над широким водоемом. Маленькие водометы плевались тоненькими струйками под углом в сорок пять градусов.

— Впечатляет, — оценила Вейл, останавливаясь, чтобы полюбоваться повисшей в воздухе водяной дугой.

Но нужно было спешить на винодельню, к Марку Бенезра. Все здание, за исключением застекленного входа и выступа в левой стене, заросло сорной травой.

Приемная была обшита дорогими сортами древесины, всюду стояли диковинные произведения искусства из металла и дутого стекла. Миновав магазин сувениров, Вейл и Диксон прошли в дегустационный зал — помещение прихотливой формы с гладкими колоннами и окнами от пола до потолка. За столиком в углу сидел мужчина в темном костюме. Завидев их, он встал и застегнул пиджак.

Они представились. Бенезра оказался рослым мужчиной, под метр девяносто. Острый взгляд и очки в роговой оправе выдавали в нем делового человека.

— Спасибо, что согласились встретиться здесь, — сказал он. — У меня на половину одиннадцатого назначена встреча с клиентом, который тут работает. Так что нам не нужно никуда торопиться.

Вейл присела на ультрасовременный стул из дерева и металла.

— Да без проблем. Я здесь впервые, и если бы не вы, может, так и не выбралась бы сюда.

— Красиво, правда? — спросил Бенезра, присаживаясь на такой же стул.

Вейл посмотрела ему через плечо на вид, открывавшийся из окна.

— У нас есть к вам пара вопросов, — сказала Диксон. — Насчет Исаака Дженкинса и иска, который они с Викторией Камерон обсуждали с вами.

Бенезра расплылся в улыбке.

— Вы же понимаете, я могу говорить об этом только в присутствии клиента.

Диксон кивнула, словно соглашаясь.

— Мне очень жаль, что я вынуждена сообщить вам об этом, но ваши клиенты умерли.

Бенезра замер.

— Когда? Как?

— Совсем недавно. А как, мы пока не можем вам сказать. И я хотела бы попросить вас не распространяться на эту тему.

— Почему? — подозрительно прищурился адвокат. — Что за…

Он осекся.

Вейл кивнула. Он сам догадался. Еще бы: два копа приехали расспрашивать его о внезапно умерших клиентах. Наверняка он понял, что эти смерти окружены подозрительными обстоятельствами.

«И правильно понял».

— Так вот, — продолжала Вейл, — я настоятельно рекомендую вам оказать содействие следствию. Это все, что я могу сказать.