Правда, как оказалось, у полового была отмазка: они с Катрин уже были знакомы шапочно много лет назад. По крайней мере, она мне так сказала.

Катрин и смеялась, и злилась. Как я потом понял, злилась именно на то, что я никак не ухаживал за ней. Не более, чем за деловым партнером.

Однако Катрин наотрез отказалась от моих планов. Она собиралась еще покутить в Париже и сесть для этого за руль. А потом, под утро, уехать к себе домой, в Нормандию. Это где-то 80 километров от Парижа.

Я пытался образумить свою спутницу, ведь если полиция нас остановит, мы заночуем в «обезьяннике», права отберут, а потом того, кто был за рулем, будут судить. Она в ответ только хохотала, покачивая хорошо сработанным бюстом.

Тогда в отчаянии я собрался взять риск на себя, предложил ей сесть на место пассажира и пустить меня на место водителя. Ерунда! Она наотрез отказалась: ей нравилось щекотать мне нервы. Спорить стало бесполезно. К тому же я сам был немного пьян и сдался.

Был уже второй час ночи, и так мы впервые прокатились по ночному Парижу. С ветерком, можно сказать. В направлении набережных. Рыча мощным мотором, мы стремились в ночной клуб, хозяина которого она знала.

Французы не могут иначе — они все время тусуются у друзей. У них такой менталитет. Вместо того чтобы ехать туда, где тебя никто не знает, они отправляются к знакомым, где к тому же чаще всего еще и скучно.

Катрин позвонила какому-то своему «ами», и когда мы подъехали к месту, он уже встречал нас на улице, нервно переминаясь. Я думал, он проводит нас в заведение. Но не тут-то было. Мужик выглядел перепуганным до полусмерти, хотя скрывал это, но умолял Катрин в клуб не ходить — мол, там частная вечеринка.

Конечно, он нам беззастенчиво врал. Отмазку он придумал, пока мы к нему ехали. На самом деле мужчина боялся, что его увидят рядом с Катрин. Очевидно, он хорошо знал, кто она на самом деле. Этот человек — довольно известная личность в Париже, и я не хочу называть его имени. Внешне он выглядит как мафиозо с картинки. Ну, вероятно, мафиозо и есть: бандит, прирученный «конторой».

Позднее, уже в Дубае, Катрин рассказала мне, что богатого тестя этого парня в свое время нашли в багажнике с дыркой в черепе от пули. Поэтому, скорее всего, зятьку пришлось вскоре познакомиться с агентами тайной полиции, и с этого момента дела у него пошли в гору.

Мне, конечно, все эти нюансы были тогда непонятны. Я просто наблюдал за странным поведением парижан и молча дивился чудному народу.

А тем временем осиротевший зятек обещал нам «чудесный вечер», но подальше от его клуба.

Вот так и получилось, что мы оказались в какой-то дыре все втроем. В силу того, что я родом с окраины Свердловска, а конкретно из района, известного как Уралмаш, страшных с виду рож я навидался, и они меня никак не пугали. Но, с другой стороны, я не понимал, зачем мы взяли на борт этот балласт?

Короче, мне стало скучно.

К тому же я, вероятно, ляпнул за столом какую-то бестактность, и наш мафиозо, не понимая, кто я такой, совсем сник. Повисла пауза, и мне показалось, что я тут лишний. Наверное, Катрин чего-то хочет от своего знакомого, но при мне не может этого сказать.

Поэтому я решительно оставил Катрин на попечение ее старого друга, вызвал для себя такси и уехал, предполагая, что, если у них амурные дела, мне совершенно незачем торчать рядом.

Я уже говорил, что, насколько я могу судить о событиях 2010 года по прошествии времени, перед оборотнями была поставлена задача выяснить, чем вообще я отличаюсь от прочих. То есть задача была поставлена совершенно неконкретно.

Более того, ни Катрин, ни ее «партнер» — русскоговорящий агент контрразведки (о котором пойдет речь дальше) не знали даже причин интереса своего начальства к моей скромной персоне. Они должны были выяснить, кто я такой. То есть буквально «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что».

Начальство предполагало, что по роду моих занятий и складу характера я скорее проявил себя в экономической области, чем в какой-либо другой. Терроризм, шпионаж и торговля наркотой, скорее всего, не рассматривались всерьез, но и не исключались.

Поэтому контрразведчики сосредоточили свои усилия прежде всего на версии крупного отмывания денег или, как вариант, представительства мною неких влиятельных, но тайных сил. С большой долей вероятности — российских «сил».

Именно этот широчайший спектр, от оккультной деятельности до отмывки денег, они лихорадочно отрабатывали, находясь при этом в цейтноте.

Этот мафиозо исполнял для меня роль приманки. По их логике, увидев перед собой родственную душу, я начал бы с ним общаться, находить общие точки и таким образом раскрылся.