Продать такую обремененную собственность мы бы уже не смогли. Кому она нужна, если приносит меньше денег, чем требуется на ее содержание, а изменить контракт (или сменить арендатора) никак нельзя?

Поставив нас таким образом на колени, заговорщики норовили выкупить у нас здание за бесценок, а вернее, просто отнять. По их плану мы сами должны были бросить всё и сбежать.

Для осуществления второго пункта плана заговорщики стали всячески препятствовать нам в получении вида на жительство во Франции.

Ну, а по первому пункту, понятно, это доносы.

В ход пошли рассылки очерняющих нас анонимок во все органы, сговоры с масонскими «братьями» во французском МИДе и префектуре (МВД). Кроме того, широко практиковались провокации и возбуждения конфликтов с многочисленными органами контроля Французской Республики.

Администрация без всяких на то причин «задерживала» выдачу нам французских документов, дошло до того, что перестали выдавать даже простые визы. Я выехал из Франции за очередной визой в Прагу (Чехия еще не входила в Шенген), а въехать обратно во Францию уже не мог. Мне просто не ставили визу в паспорт, да и все.

В конце концов я вернулся в Монтару по испанской, потому что у меня предусмотрительно был припасен второй заграничный паспорт, на всякий подобный случай. Я получил по этому паспорту визу в посольстве Испании как турист и с этой визой въехал во Францию. В страну, где мы инвестировали несколько миллионов евро и создали около сотни рабочих мест.

Подобная коррупционная деятельность хорошо отлажена и довольно известна во Франции. Уголовное законодательство страны содержит даже особую статью для борьбы с этой специфической заразой. Преступление называется «Traffique d’influence Code Penal 433–2». [6]

Иголок и ножей, воткнутых нам в спину в период горячей фазы захвата, было много, об одном случае я расскажу, чтобы не быть голословным и проиллюстрировать ситуацию конкретным примером.

Для давления на нас с Ириной заговорщики использовали в том числе Inspection de Travail. [7] Это государственный орган, контролирующий условия труда и наделенный большими полномочиями.

Местный инспектор, которому поручили курировать нашу фабрику, — мадам Лассер проявила невиданное старание, занимаясь этим молодым и здоровым предприятием.

Она постоянно совала свой нос в наши дела и организовывала бесчисленные «проверки», хотя никаких поводов для столь пристального внимания мы не подавали. Однако все усилия не в меру энергичного инспектора тратились впустую. Предъявить нам было нечего.

Тогда мадам, отчаявшись, пустилась на прямое подстрекательство персонала к саботажу. Проворная инспектриса разработала целую операцию.

1. Сначала вызвала меня и Ирину в головной офис Инспекции в Тулоне. Причем вызвала нас туда повесткой.

2. Мы прибыли, но хитромудрую мадам в ее офисе не нашли.

3. Она в это время, оказывается, наоборот, приехала к нам на фабрику, точно зная, что нас там не будет.

4. Пока мы недоумевали в Тулоне и возмущались, что приперлись за сто километров, а нас тут не ждут, мадам собрала всех наших рабочих вместе, а потом и поодиночке и принялась их обрабатывать.

Очевидно, она надеялась вбить клин между трудовым коллективом и нами, буржуями, с целью лишить нас поддержки простых французов. Эта самая поддержка здорово мешала рейдерам. Рабочие заступались за нас, и администрация остерегалась доводить конфликт до взрыва.

Мадам заливалась соловьем, что эта «русская авантюра» долго не протянет и работникам следует урвать поскорее, кто что сможет, прежде чем наша лавочка — «экран» (как она выражалась) — схлопнется.

Когда мы уже к вечеру вернулись на фабрику, сотрудники рассказали, что мадам Лассер только что была здесь и недавно упорхнула. Потом они оторопело поведали про ее речи и попросили от нас объяснений.

Я не знал, что сказать, но, похоже, работники поняли, что мы люди бесхитростные и не собираемся никого обманывать.

Разумеется, такого неприкрытого давления и террора я уже не вынес и написал возмущенное письмо в Инспекцию, требуя наконец прекратить произвол и беззаконие. Вот это мое единственное письмо, написанное в Инспекцию, некие загадочные личности тут же решили разыграть как козырь против нас. В мастерстве им не откажешь — они из нас же сделали обвиняемых.

Вместо того чтобы назначить проверку фактов, указанных в моем письме, начальник Инспекции повел себя иначе.

Письмо было передано прямо в руки объекту критики, и мадам Лассер тут же обратилась в суд с жалобой на клевету.