«Что во имя Девяти…» – начал было Тиббледорф Пвент, но восторженный крик Бруенора оборвал его на середине фразы.

«Я так и знал!» – обнародовал рыжебородый дварф, отворачиваясь от разоренного сундука. В руке он держал сделанный в форме сердца небольшой медальон на золотой цепочке.

Кэтти-бри тотчас узнала магический подарок, который Леди Алустриэль из Силверимуна сделала Бруенору, чтобы он мог отыскать своих друзей, отправившихся в южные земли. Внутри медальона находился крошечный портрет Дриззта, и благодаря этому его владелец мог узнать примерное месторасположение Дриззта До’Урдена.

«Это приведет нас к эльфу», – провозгласил Бруенор, держа медальон на вытянутой руке над своей головой.

«Тогда отдай его мне, мой король», – произнес Пвент, – «и позволь мне отыскать этого твоего необычного… друга».

«Я и сам могу прекрасно справиться с этим», – рявкнул в ответ Бруенор, после чего поправил свой однорогий шлем и взял в руки зазубренный топор и золотой щит.

«Но ты же король Митрилового Зала!» – запротестовал Пвент. «Ты не можешь подвергать себя опасности, отправляясь в неразведанные туннели».

Кэтти-бри ответила прежде, чем Бруенор успел открыть рот.

«Закрой свою пасть, берсерк», – потребовала девушка. «Мой отец скорее отдаст залы гоблинам, нежели оставит Дриззта в беде!»

Коббл взял Пвента за плечо (при этом больно уколовшись об один из шипов на его доспехе) дабы подтвердить слова девушки и молча предупредить дикого берсерка, чтобы он не настаивал.

В любом случае Бруенор не стал бы слушать никаких доводов. Рыжебородый король дварфов, яростно скрипя зубами, вновь пронесся мимо Пвента и Вулфгара и бросился прочь из комнаты.

Образы постепенно приобретали более четкие, сюрреалистические очертания, и к тому времени, как Дриззт До’Урден окончательно пришел в себя, он отчетливо увидел, что над ним склонилась его сестра Виерна.

«Лиловые глаза», – произнесла жрица на языке дроу.

Чувство, что он проигрывал подобную сцену сотни раз во времена своей юности, едва не сокрушило темного эльфа.

Виерна! Единственный член его семьи, к которому Дриззт испытывал хоть какие-то чувства, не считая Закнафейна, сейчас стоял перед ним.

Она была наставницей Дриззта, призванной провести его, благородного члена Дома До’Урден, по темным тропам общества дроу. Но, возвращаясь к тем воспоминаниям, Дриззт понимал, что Виерна изменилась, что та неосязаемая отзывчивость, некогда существовавшая в ней, навсегда была погребена под омерзительными одеяниями жрицы Паучьей Королевы.

«Сколько времени прошло, мой потерянный брат?» – спросила Виерна все еще на языке темных эльфов. «Почти тридцать? Как далеко ты ушел, и вот ты снова там, откуда начинал, там, где ты и должен находиться».

Дриззт ожесточил свой взгляд, но возразить он не мог – по крайней мере, со связанными руками и дюжиной воинов, слоняющихся по небольшой пещерке. Энтрери тоже был здесь. Он разговаривал со странным дроу, который носил причудливую широкополую шляпу с пером и короткий, открытый жилет, под которым играли мускулы подтянутого живота. К поясу убийцы была надежно привязана маска, и на какой-то миг Дриззт живо представил себе, какая катастрофа может произойти, если Энтрери решится вернуться в Митриловый Зал.

«О чем ты будешь думать, когда вновь вернешься в Мензоберранзан?» – спросила Виерна у Дриззта, и хотя вопрос вновь был риторическим, он привлек его внимание к ней.

«Я буду думать о том, о чем думают все пленники», – ответил Дриззт. «И когда я предстану перед матер… перед мерзкой Мэлис…»

«Матерью Мэлис!» – прошипела Виерна.

«Мэлис», – демонстративно повторил Дриззт, и Виерна наградила его пощечиной. Несколько темных эльфов обернулись на звук, затем тихонько ухмыльнулись и вернулись к своей беседе.

Виерна также взорвалась смехом – долгим, безумным смехом. Она закинула голову назад, потрясая своими белыми локонами.

Дриззт молча смотрел на нее, не вполне понимая, что послужило причиной столь бурного выражения эмоций.

«Ты глупец! Мать Мэлис мертва!» – внезапно произнесла Виерна, наклонившись так, что ее голова остановилась всего в дюйме от лица Дриззта.

Дриззт не знал, как ему следует отнестись к подобной новости. Ему только что сказали, что его мать мертва, а он не знал, как это должно повлиять на него. Где-то в глубине души он почувствовал грусть, но прогнал ее, понимая, что она зародилась не от чувства потери Мэлис До’Урден, а оттого, что он никогда по настоящему не знал своей матери. Откинувшись назад, чтобы поразмыслить над этими словами, Дриззт понял, что испытывает лишь покой, он принял это, не испытывая ни капельки сожаления. Мэлис была всего лишь его природным родителем, но никогда не была она ему матерью, и, по мнению Дриззта До’Урдена, ее смерть была не таким уж и прискорбным обстоятельством.