К ночи зима решила, что она еще повоюет и утренняя слякоть замерзла обратно в снег, точнее говоря, в лед, ритмично хрустящий под ногами. Идти приходилось аккуратно, постоянно глядя себе под ноги. Благо фонари на улице горели исправно.

На Хутынской улице я столкнулась с небольшим отрядом милиционеров, которые прочесывали город, выискивая того самого маньяка. Или маньяков. Стражи порядка попросили предъявить им паспорт и детально расспросили, кто я такая и что делаю темной ночью на улице одна. Не найдя в моей скромной персоне ничего интересного для себя, отпустили, порекомендовав на прощание воздержаться от ночных прогулок. Я, конечно, люблю родную милиция и ценю ее заботу, но общение с ней на безлюдной улице произвело на меня такое неизгладимое впечатление, что я разом забыла обо всех маньяках и захотела только одного — шоколада. Благо денег я сегодня выручила достаточно. Немного отклонившись от привычного маршрута, я зашла в круглосуточный супермаркет. Скучающие без дела продавщицы обмывали косточки свекрови одной из них, но мое появление вызвало у них такое сильное удивление, что они даже приостановили свою беседу и принялись обсуждать меня.

Я остановилась у полки с шоколадом и долго выбирала, что бы такое особенное сегодня уписать. Немного поразмыслив, я решила, что не каждый день к тебе приходят такие щедрые посетители и сегодня можно устроить себе праздник живота — купила торт.

Вышла на улицу я, предвкушая предстоящий пир, вздохнула морозный воздух полной грудью и, прижав в груди вожделенный десерт, заспешила домой. Мне даже было глубоко безразлично, что все соседи уже спят. В принципе, я их не побеспокою. Только вот несчастной Анне Павловне, пенсионерке с двадцатилетним стажем, придется хуже всех: несчастная так боится, что кто-то украдет ее старый ржавый чайник со слоем накипи в палец толщиной, что будет каждые пять минут высовывать свой прозорливый нос на кухню под предлогом срочной нужды. Оно вообще была уверена, что без ее руководства и надзора никто прожить не сможет. И, дабы мы не заплутали по жизненным тропам, непременно раздавала инструкции. Она знала о жизни все. По крайней мере, была в этом уверена.

Странное человек существо: пока не знает об опасности — не боится ничего. Если бы я сегодня не узнала, что маньяки существуют не только в фильмах ужасов, то спокойно шла бы себе домой. А тут мне начало чудиться, что за мной кто-то следит. Даже оборачивалась пару раз, но никого не увидела. Но на всякий случай все же схватила торт покрепче.

Я свернула с освещенной улицы в темные дворы. Вокруг не было ни души. Мало того, что шаги за спиной начали чудиться еще отчетливее, так еще к этому прибавился какой-то шорох справа. Как будто меня сопровождала свора дворняг. Впереди теплился маленький островок света — уличный фонарь. Я думала, что свет подарит мне спокойствие. Но сегодня, видимо, не мой день. Как только я вошла в освещенную зону, мимо меня прошмыгнула тень. Потом вторая. Сердце ушло в пятки и не собиралось подниматься обратно. В горле резко пересохло. Присмотревшись к тени, я запоздало поняла, что это действительно собаки. Довольно крупные, как немецкие овчарки, сейчас они внушали мне меньший страх, чем люди. Я остановилась, решив перевести дыхание и собраться с мыслями, которые в панике разбежались в разные стороны. Шаги сзади тоже остановились. Я набралась смелости и резко повернулась на сто восемьдесят градусов. Тут я прогадала: фонарь слепил, и я не видела ровным счетом ничего вокруг себя. Зато сама была как на ладони. Возможно, это у меня уже мания преследования началась на нервной почве. Разбежавшиеся с перепугу мысли потихоньку начали возвращаться в их родной мозг, и я все-таки решила идти дальше. По ощущениям, преследователь отставал шагов на двадцать. Каких неимоверных усилий стоил мне каждый шаг не описать словами. Мне в спину дышал маньяк, убивший кучу людей, а я шагала по темноте, отсчитывая шаги. Голова гудела от напряжения. Я досчитала до двадцати и поняла, что у меня ни за что на свете не хватит смелости оглянуться. Еще 5 шагов. Деваться не куда. А так хоть посмотрю этому подонку в глаза.

Он как раз оказался в освещенной фонарем зоне. Или не ожидал от меня такой прыти, или просто уже не видел смысла прятаться. Когда я его увидела, у меня в душе как будто ниточка оборвалась. Выпавший из рук торт глухо ударился о замерзший асфальт. Я уже видела этого человека.

Проснувшись сегодня, я бы ни за что не подумала, что вот так все и закончится. Утром найдут мой бездыханный изувеченный труп, в новостях расскажут, что на счету новгородского маньяка стало еще одной жертвой больше. Люська поворчит что-то вроде «я-же-ее-предупреждала», Яшка принесет цветы мне на могилу и, возможно, пожалеет, что не подвез меня тем вечером. А потом все забудут.

Мне всегда казалось, что я доживу до старости, нанянчусь внуков, посмотрю на правнуков и перестану дышать, лежа в теплой постели. Только сейчас я поняла, что после меня на этом свете ничего не останется. И твердо решила, что еще поборюсь.

В свете фонаря я узнала его лицо. Это был тот самый блондин, который заходил сегодня в пиццерию. Он стоял неподвижно и смотрел мне прямо в глаза. Так смотрит крокодил, готовый в любую минуту кинуться на свою жертву.

Где-то справа засветились неяркие лучи ручных фонариков и послышались мужские голоса. Патруль, который остановил меня на Хутынской. Никогда не питала особой любви к родной милиции, но сейчас эти люди стали для меня последним лучиком надежды. Я хотела бежать, но ноги не слушались, к тому же блондин догонит меня за считанные секунды. Поэтому я закричала что было сил:

— Помогите! Сюда!

Я была услышана, и мужчины заспешили на помощь. Неожиданно на их пути появился зеленоглазый тип. Он выбросил руку вперед, жестом приказывая милиционерам остановиться. И… они повиновались. Взрослые крепкие мужчины послушались его, как стадо овец своего пастуха, развернулись в противоположенную сторону и неспешным шагом пошли обратно, совершенно забыв обо мне. Зеленоглазый детина повернулся ко мне и прижал палец к губам. Блондин продолжал стоять все в той же позе. Было совершенно очевидно, что они работают вместе. Даже в новостях говорили, что одним маньяком тут не обошлось. Не зря все же Гоша на них так накинулся, да и Люське они не понравились. Эх, надо лучше разбираться в людях! Но, похоже, мне это умение уже не понадобится.

Блондин наклонил голову влево, словно прислушиваясь к чему-то. На улице было тихо. Только ветер и этот странный шорох: крысы или собаки. Мой преследователь посмотрел на своего напарника, указывая пальцем налево. Потом поднял руку с растопыренной пятерней и принялся поочередно сгибать пальцы. Не успел он согнуть пятый палец, как раздался громкий лай, визг и грохот.

Меня ослепил яркий свет. Я инстинктивно закрыла глаза, и чья-то сильная рука оттащила меня в сторону, припечатав к стене дома. Ощутимый удар вернул меня к реальности, и я увидела, что так свора собак нападает со всех сторон. Блондин, заслонивший меня, резко выставил руки вперед, и собак откинуло метра на два назад. Зеленоглазый прицельно палил по ним зарядами пламени, и вокруг него уже лежало около семи обугленных тел. Через секунду мне удалось разглядеть нападавших: это были не собаки, хотя накинувшиеся на нас твари и были на них похожи, но у нормальных псов не бывает таких острых когтей, шипов по бокам и рогов.

Блондин отдалился от меня, раскидывая этих чудищ. Когда он отошел на расстояние вытянутой руки, я разглядела, что он даже не касается их руками, а как будто сдувает сильнейшим порывом ветра. А у второго огонь как будто из ладони появляется. Но несмотря на это собак меньше не становилось, они как из-под земли вырастали и накидывались всем скопом. Несколько из них одновременно набросились на спину зеленоглазого. Блондин тут же их «сдул», но песики успели оставить на куртке пару рваных бороздок. Отвлекшись на друга, он пропустил одну особо проворную псину, которая попыталась укусить его за руку. Но тварь тут же отскочила как ошпаренная, наткнувшись на металлические шипы, которыми были оснащены их куртки, и закрутилась юлой.