— Кто именно?

— Сам Воробьев.

— И они дали себя захватить? Странно…

— Подробностей я не знаю, но могу уточнить.

— Погоди, собирай группу и поедем туда.

— З глузду зъихав, пан полковник? И так по нашему следу гончие шпарят, а мы еще им задницы подставим.

— Загримируемся под байкеров, поедем на четырех мотоциклах, никто сразу не разберется. Давай, майор, без возражений.

Корнеев безмолвно исчез.

Спустя сорок минут, когда уже завечерело и жара спала, в Ковалях появились мотоциклисты. Один из них занял позицию в начале «главного проспекта» деревни, второй в ее конце, еще двое подъехали к дому Крутова, напротив которого стояли замызганные «Жигули» девятой модели. У дома стояла небольшая толпа возбужденных сельчан, в основном женщин, притихшая при появлении байкеров.

Из «Жигулей» вылез, сонно потягиваясь, заросший двухдневной щетиной разведчик Корнеева в майке и спортивных штанах, подошел к мотоциклистам.

— Подразделение, бравшее полковника, было сплошь в камуфляже, — быстро доложил он Ираклию. — Так здесь ходят только охранники из секретзоны. Сосед Крутова видел, как полковника и его гостя несли на руках и грузили в машину. Похоже, что обоих либо ранили, либо убили. Грузили их без признаков жизни. Женщина кричала и плакала, рвалась к телу Крутова. Ее посадили в «Ниву» и увезли. Наше вмешательство вряд ли могло увенчаться успехом, противник был вооружен лучше. Но дрались Крутов и Воробьев великолепно, давно такого не видел.

Ираклий, игравший роль лидера байкеров, в кожаной безрукавке, в шортах, с бородой, с зеркальными очками на пол-лица, слез с мотоцикла и вразвалку подошел к группе женщин и пожилых мужчин, с опаской наблюдавших за ним.

— Шо тут за базар?

— А ты кто такой будешь? — полюбопытствовал лысоватый мужичок в пиджаке, зеленоватых брюках военного покроя и галошах на босу ногу.

— Я тут самый главный, — веско сообщил Ираклий. — Крестный отец.

— Енерал, что ль? — с ехидством ввернул сосед лысого, с клокастой седоватой шевелюрой.

— Ты, дед, не умничай, заасфальтирую. По какому случаю гуляем?

Женщины зашушукались, засуетились, начали отступать, расходиться, мужчины в нерешительности завертели головами, не зная, как отвечать мотоциклисту. В памяти еще был жив случай с Осипом и Аксиньей, получившими ранения и травмы от таких же автогуляк. Наконец тот, что был в галошах, буркнул:

— Война тут была, нашего племянника Егоршу повязали… ни за что… Лизку вот Ромкину тоже забрали…

— Кто?

— Дак кто ж их, супостатов, знает? Военные, в маскировке. Налетели с автоматами, пулять начали, елкин лес, и… вот… Егоршу-то и взяли. — На глазах лысого мужичка навернулись слезы. — А может, и убили.

— Ты точно знаешь, что убили?

— Лизка зря убиваться не станет, втюрилась девка в него.

— Да не требеси ты, Васька, — недовольно проворчал второй мужик. — Еще ничего не известно, не за что Егора-то убивать. Я вот сейчас в милицию поеду, сообщу, пусть разбираются да Лизку мою ищут.

— Посмотреть в доме можно?

— А чего ж нельзя, смотри, — тяжело вздохнул лысый, — никого там нетути.

Ираклий медленно прошелся мимо палисадника по дорожке к дому, приглядываясь к следам недавнего боя, осмотрел дом, двор, заглянул в стоявшую во дворе машину — тот самый серебристый джип «Судзуки-Витара», который он дал Крутову в Брянске, и вернулся. Толпа сельчан уже разошлась, остался лишь седовласый Ромка, сосед Крутова и отец Елизаветы, да и тот тихонько отступал к своему дому, прислушиваясь к голосу жены, зовущей его из окна.

— Ну что? — спросил заместитель.

— Крови не видно, — сказал Ираклий. — А насколько я знаю полковника, его могли взять, только тяжело ранив или убив. То же касается и Воробьева. Оба они профессионалы-рукопашники.

— Против них действовал армейский спецназ, могли и выключить обоих, тем более что участвовали в нападении полтора десятка человек. Семенов, как их взяли?

— Мы не поняли, — сказал небритый Семенов. — Сначала упал полковник, причем мне показалось, что никто в этот момент не стрелял. Потом так же молча и резко упал Воробьев.

— Может быть, их подстрелили из арбалетов?

— Мы бы заметили.

— Ладно, уходим, — бросил Ираклий. — Заберите джип во дворе, он нам еще пригодится. И вот еще что… — Федотов замолчал, увидев подходившую к ним весьма симпатичную молодую женщину, державшую в руке полиэтиленовый пакет.

— Кто вы? — тихо спросила она, останавливаясь в двух шагах. — Вы не похожи на… бандитов. Вы друзья Панкрата?

Ираклий и Корнеев переглянулись.

— Да, — сказал Ираклий. — Вы хотите нам что-либо сообщить?

— Вот. — Женщина протянула ему пакет. — Меня зовут Лида, я сестра Егора. Панкрат оставил эту вещь у меня. Мне кажется, она вам нужней. И я вас очень прошу: найдите их! Я уверена, что они живы.

Лида покраснела под взглядами мотоциклистов, повернулась и быстро пошла, почти побежала, по улице прочь, свернула к дому в конце деревни, исчезла.

— Надеюсь, это не бомба? — пошутил Корнеев.

Ираклий развернул пакет и вынул из него тяжелый черный пистолет необычной формы с дулом, в котором отсутствовал пулевой канал.