Это все Ленни виноват. Он относился к Мэри как к своей подружке, а не как к дочери. И вот вам! Получил, что хотел.

В дверь яростно заколотили. Никто не сдвинулся с места. Когда постучали снова, Триша вознесла молитву Всевышнему. У нее было чувство, что дело примет скверный оборот. Предчувствие оправдалось, но легче ей от этого не стало. Триша слышала ругань и крики мужа — еще бы, ведь полиция врывалась к ним второй раз за ночь. Глаза Мэри полезли на лоб, когда женщина-полицейский предъявила ей новые улики — фотографии и потребовала объяснений. Триша заметила, как потемнело лицо мужа. Ленни понял: на сей раз его малютка Мэри влипла по-настоящему.

Девчонка начала вопить. Она вопила всю дорогу вплоть до полицейского участка и только там утихла в объятиях отца.

В 4.39 утра Ленни Парксу показали фотографии. Через десять секунд его пришлось силой оттаскивать от дочери. «Убью!» — ревел Ленни.

Керри не могла скрыть ужаса. Ее лицо утратило привычное выражение бравады, она тяжело опустилась на стул напротив Кейт. Глаза у Керри потухли, в речи исчезли вызывающие нотки. Кейт разглядывала ее с нескрываемым отвращением.

— Кто делал снимки, Керри?

Девушка молча смотрела на Кейт.

— Я повторяю свой вопрос для протокола. Кто делал снимки?

Подозреваемая Керри Элстон покачала головой, отказываясь отвечать.

Кейт выключила магнитофон и произнесла с расстановкой:

— У тебя пропал маленький ребенок. Его ищет вся полиция Грантли. В твоем доме обнаружены порнографические снимки с изображением твоих детей, а также неизвестных детей. Пока неизвестных.

Кейт сделала паузу и терпеливо продолжила:

— Мэри Паркс вот-вот заговорит. Ее отец услышит каждое сказанное ею слово. На твоем месте мне было бы страшно, Керри. Ты в дерьме, и даже не представляешь, насколько глубоко. Я советую тебе рассказать все, что тебе известно, и мы покончим с этим. Бог свидетель, ты получишь по заслугам, я обещаю. Ты мерзкая тварь, Керри, и мы обе это знаем.

Адвокат Керри молчал. Фотографии шокировали его точно так же, как и полицейских. Это была откровенная порнография. Керри понесет наказание в любом случае, и не важно, заговорит она или нет. Она присутствовала на всех снимках, улыбающаяся и смеющаяся, в то время как дети выглядели подавленными и испуганными.

— У тебя есть десять минут — соберись с мыслями перед дачей показаний. Я вернусь со всем, что у нас на тебя есть.

Кейт вышла из комнаты. Самочувствие было отвратительным: сердце бешено колотилось, ее подташнивало. Она зашла в свой кабинет, за ней — констебль Харт.

— Нам уже удалось установить личности детей на фото: это малыш Айвор и его брат Кристиан.

Кейт в ужасе зажмурилась:

— Вы уверены?

Харт кивнула:

— Вам придется внимательно изучить снимки, мэм. Мы должны опознать всех детей.

Кейт посмотрела в красивые зеленые глаза девушки и с горечью спросила:

— Что происходит с людьми? Куда катится мир? Как могла мать сделать такое с собственным ребенком? Если вы знаете ответ, Джоанна, ответьте мне, потому что я не пойму этого никогда.

Джоанна беспомощно пожала плечами.

— И я не знаю, мэм. Когда работаешь в полиции, с каждым днем острее понимаешь, что жизнь — штука жестокая. Я думаю, пропавший ребенок мертв. А вы?

— Принимая во внимание события этих дней, скорее всего вы правы, — тяжело вздохнула Кейт. — Но вот что меня интересует больше всего: заодно ли эти женщины друг с другом? Было ли все спланировано заранее таким образом, чтобы убийство детей осталось безнаказанным? Где логика?

Джоанна Харт вновь пожала плечами:

— Думаю, это вам и предстоит выяснить, мэм.

Томми беззвучно плакал, а Патрик, ошеломленный, смотрел на него. Броутон напоминал ему сейчас маленькую Мэнди, когда Патрику пришлось сказать, что ее мама умерла.

Патрик ударил снова, на этот раз сильнее.

— Ты подставил меня, Томми. Я дал тебе шанс заработать, а ты, жадный ублюдок, меня подставил.

Следующим ударом Патрик повалил Томми на пол. Он посмотрел сверху вниз на своего бывшего друга и прорычал:

— Я что, похож на шлюху? У меня что, на лбу написано «шлюха»? Видимо, так оно и есть. А я все гадал, что происходит, может, я чего-то не знаю. Зато всем вокруг все ясно как белый день. Видимо, я шлюха, недаром все хотят меня трахнуть.

Его тело содрогалось от еле сдерживаемой ярости, и Томми понимал: еще чуть-чуть — и Патрик его убьет.

— Мне пришлось, Пэт, — рыдая, сказал он. — Мне не оставили выбора. Я отмывал в клубе деньги Стравинского. Все было прикрыто: он обеспечивал отмывку счетами-фактурами, всем, чем нужно.