— Все мы делали вещи, о которых потом сожалели. Самое обидное то, что в нашем возрасте понимаешь: на самом деле все наши так называемые грехи не имеют никакого значения. Я больше сожалею о вещах, которых так и не сделала, о возможностях, которые упустила, чем о сделанном и уже забытом.

Женщины замолчали. В наступившей тишине обе погрузились в воспоминания о событиях, оставшихся далеко в прошлом.

— Но все-таки у меня в жизни бывали и хорошие моменты, — произнесла Грейс мечтательно.

Эвелин погладила ее руку:

— У меня тоже. Мне повезло, я всю жизнь прожила с одним-единственным замечательным мужчиной. У меня двое детей, и я целиком посвятила себя семье. Кто-то скажет, что моя жизнь не удалась, особенно сегодня, когда женщины стремятся выглядеть как супермодели, имея при этом ребенка на руках и работу на полный рабочий день. Что до меня, то я за старый уклад жизни, мне он как-то больше по душе.

Грейс рассмеялась вслед за ней.

В этот момент к ним подошел врач в зеленом хирургическом халате. Женщины в ожидании смотрели на него. Врач улыбнулся им профессиональной улыбкой, но Эвелин от волнения не понимала, что он говорит. Она смогла лишь уяснить, что все позади. Наконец-то все позади.

Когда Грейс начала плакать, Эвелин машинально обняла ее за плечи, притянув к себе:

— Поплачь, поплачь. Тебе надо выплакаться, девочка. Сразу станет гораздо легче.

Грейс расплакалась еще сильнее. Из глаз ее извергались потоки слез, и даже из носа текло. Эвелин подняла глаза на доктора, ничуть не смущенного таким проявлением эмоций. Он наверняка уже выработал стойкий иммунитет к подобным сценам.

— Все прошло хорошо? — спросила Эвелин.

Он пожал плечами:

— Следующие двадцать четыре часа решающие. Завтра мы будем знать больше.

Эвелин кивнула. По тону врача она поняла: слишком обольщаться не стоит. Она успокаивающе гладила Грейс по руке. Старая женщина давно знала, что переживать нужно только тогда, когда это действительно необходимо, и нечего терзаться заранее.

Она все еще сжимала руку Грейс, когда Виолетта вернулась из часовни.

Наташа Линтен продолжала плакать, только теперь это было тупое однообразное хныканье, явно напускное и потому раздражающее.

— Да заткнись ты! — В голосе Дженни звенело бешенство, уже знакомое Кейт.

Девушка замолчала, но потом заныла:

— Я не знала, что они с ними делают, я просто одалживала их на время… — И она вновь принялась плакать.

Кейт вздохнула:

— Послушай, Наташа, может, мы и сумеем тебе помочь, но ты должна сказать нам, кому одалживала детей.

Сарказм в голосе Кейт не укрылся от Таши, которая неумело изобразила смущение. Потом она затрясла головой, заставив подпрыгивать свою нелепую пуделиную прическу.

— Ну уж нет, ни черта вы от меня не услышите. Вы не понимаете, с кем имеете дело, подруги.

Кейт и Дженни долго молчали.

— Так, значит, отказываешься говорить? — произнесла наконец Дженни.

Наташа откинулась на спинку стула, словно решив, что у нее на руках все козыри. Однажды она слышала слова «знание — сила», но только теперь до нее дошло значение этих слов.

— Я очень хочу помочь вам, леди… — Таша сделала ударение на слове «леди», буравя глазами Дженни. — Но я и сама их не знаю. Я знаю одно: они — серьезные люди и вам с ними никогда не справиться. — Она улыбнулась, начисто забыв о своем недавнем раскаянии и глядя на полицейских с почти звериной хитростью. — Эта телка стучала в мою дверь, просовывала мне бабки и брала детей на прогулку. Я думала, они их просто фотографируют, вот и все. Нормальный модельный бизнес.

— Где ты познакомилась с этой телкой?

Наташа пожала плечами:

— Не помню. Наверное, она просто как-то постучала в дверь, сказала, что ей нужны красивые маленькие дети и что моя старшенькая как раз им подходит. Накрасьте ее, и она будет выглядеть прямо как взрослая…

Сболтнув лишнее, Наташа спохватилась и тут же заткнулась. Кейт ядовито спросила:

— Ты сама красила своего ребенка, или это была та телка, которая однажды вдруг постучала в твою дверь и попросила одолжить ей детей?

Таша молчала. Кейт стукнула кулаком по столу и зашипела:

— Кончай придуриваться, Таша. У меня плохое настроение, так что советую тебе быстренько открыть пасть и начать говорить. Мы знаем все про Билли. Его сын Дэвид всыпал папаше по первое число, и теперь на очереди ты. Парень чуть не убил своего отца, тебе следовало бы посмотреть, что он с ним сделал — практически содрал с него живого шкуру. Теперь Дэвид, который обо всем узнал благодаря твоей трепотне в кабаке, жаждет добраться и до тебя. Мы прекрасно знаем, что ты делала с детьми, поэтому советую хорошенько подумать, стоит ли нам лгать. Будешь водить нас за нос — засадим тебя за решетку на всю жизнь. Ты поняла меня, кусок дерьма?