Товарищи с благодарностью посмотрели на нее, никто не решался попросить об отдыхе, глядя на то, как держится девушка. До этого шли исключительно на одном упрямстве. Сил в измученных телах осталось меньше, чем воды в прохудившемся сосуде.

Наверху искра с удивлением отметила, что даже на причудливых холмах есть деревья. Их мощные стволы, будто мачты, уходили ввысь, скрываясь в общей массе листвы. Кора на ощупь была гладкой и имела необычную окраску — двухцветную. К центру холма оттенок был нежный, светло-оливковый с черной окантовкой. Сзади на темном фоне преобладали яркие оранжевые вкрапления образующие причудливый узор в виде двух полос. Деревья у основания заканчивались необычным переплетением колец.

Фиола не могла избавиться от ощущения, что кто-то наблюдал за их отрядом. Остальные тоже чувствовали это и особо не расслаблялись, держа оружие наготове. В какой-то момент искре показалось, что деревьев вокруг стало больше.

Она обернулась, на том месте, где недавно стояла ее нога, вырос длинный, покрытый кольцевыми наростами ствол. Фиола помотала головой, прогоняя наваждение, решив, что усталость играла с ней в злые шутки.

В середине холма грудой были навалены камни разномастной расцветки: белые, серые, адамантовые с вкраплениями темных пятен.

— Ну, если что, будет, чем от термитов отбиваться! Закидаем врага булыжниками, — похлопал по огромному камню Гранш и вляпался в пенистую слизь.

Деревья вокруг зашипели. Внезапно, один из стволов покачнулся, согнулся. Сверху бросилась тень. Непостижимым образом, она не вцепилась в Гранша, а встретилась со сталью лап Зарда.

На арахана на длинной шее смотрело полное бешенства мужское лицо. Оно было лишено волосяного покрова — без бровей и ресниц, но глаза глядели осмысленно, яростно.

— Зафи!? — удивленно просипел Дрен, рассматривая ближайшего представителя болота с интересом мурмицина, и если бы его не одернули, попробовал бы посмотреть, какого цвета у тех течет кровь и каким образом выложены внутренние органы.

То, что Фиола вначале приняла за холм с деревьями, оказалось гнездом болотных пиявок. Прямые тела сгибались и сквозь листву выступили десятки шипящих и недовольных лиц.

— Чуж-шаакии! — раздавались со всех сторон свистящие голоса.

Один из зафи нагнулся к Зарду, который замер под пристальным магическим взглядом, сковывающим действия. На голове у пиявки красовалось золотое пятно — королевская отметина.

— Как посссмели вы явитьссся в нашшши владенияя?

Лантэн хотел ответить, но едва заметным рывком ближайший к нему зафи, обвил тело муравья. Слова утонули в сипяшем хрипе, хрустнули кости, лицо налилось красным.

Тхеновцы атаковали. Предводитель пиявок отвернулся от Зарда, и с арахана слетела пелена гипноза, он тут же бросился в бой.

— Сссхватить! — приказал хозяин болота, обладатель золотой отметины.

Тихий свист зашумел в голове, сбивая мысли и концентрацию.

Первый зафи врезался в чужаков, словно каменное ядро из катапульты в хлипкий деревянный забор. Фиола успела ударить, вложив максимум силы, лезвие секиры слегка рассекло гибкое тело, запузырилась темная кровь.

После этого все поняли — шансов выжить было, как у моряков, вышедших в бурю возле скал на плоту. Оружие против дубовой чешуи, все равно, что меч против камня — искры будут, а огня не добудешь.

Сверкали шипы на исполинской палице Влакса, мелькали лезвия араханов, свистели стрелы лучников — тревожно гудел нещадно полосуемый воздух. Мощные кольца в несколько взмахов крыла окутали тхеновцев. Из последних сил, спина к спине, отчаянно бились Фиола, Зард и Влакс.

Секира не помогала хозяйке, она оставалась опасным оружием — при хорошем ударе пробивала толстую шкуру зафи, но привычного боевого неистовства искра не чувствовала. Словно боевой топор уснул. Это пугало больше опасных жителей болота.

Фиола часто и мощно ударяла секирой по телам зафи, точно деревья рубила, но острое лезвие отскакивало от прочной чешуи. Внезапно искру садануло в бок, с силой отшвырнуло. Покатилась по холму, больно стукнулась затылком о камень. Когда вскочила, в голове стучал звон, будто внутри черепа кто-то безуспешно пытался разбить медную тарелку. Почему же секира в такой ответственный момент молчала?

Вот ос оступился. Смертельные кольца сжали до хруста его тело, следующей стала Фиола. Ее скрутили по рукам и ногам. Искра почувствовала, как сдавливаются все внутренности, медленно и безостановочно. В легких не хватало места даже для глотка воздуха, и она словно рыба, выброшенная на сушу, открывала рот, широко распахнув налитые темнотой фиолетовые глаза.