— Я ждал тебя, — подошел он к ней. — Поздно уже. Хотел проводить…

Володя не видел, как зарделось ее лицо. Еще ни разу в жизни ни один парень не ждал ее, не провожал.

Молча пошли по улице. Оба не знали, о чем говорить, и обоим было неловко.

— Какой у вас первый экзамен? — спросил наконец Володя.

— У нас? — Лариса шла, держа косынку за уголки, то связывая их, то развязывая. — У нас первый — русское сочинение.

— Когда я был в восьмом, писал сочинение «Мой любимый герой». Про Валерия Чкалова.

— Так ведь Чкалов — не литературный герой, а из жизни, — засомневалась Лариса.

— Он и из жизни, и из литературы. Я тогда, помню, книжку про Чкалова прочел… И вообще Чкалов — это настоящий герой. Я вот закончу десятилетку, и обязательно — в летную школу.

— А если у нас будет такая тема, я напишу про Павку Корчагина… Или про русских женщин из поэмы Некрасова.

— Гм, — неопределенно хмыкнул Володя. — Про Корчагина — я понимаю, а вот насчет этих княгинь… Не знаю, хорошая ли это тема.

— Ты так думаешь? — спросила Лариса.

И снова несколько минут шли молча.

— Нет, — заговорила Лариса, словно во время молчания в мыслях с кем-то спорила, а сейчас пришла к окончательному убеждению. — Это тоже очень интересно. Мне хотелось бы написать об этих женщинах… Ты пойми… Они ведь могли жить в роскоши и без всяких забот, а вот пошли за своими мужьями на каторгу… Разделили с ними их тяжелую судьбу… Старались облегчить участь своих близких. А сколько издевательств и горя пришлось им пережить… Нет, они настоящие героини.

— Я не говорю, что они не героини, но как-то так… — заколебался Володя.

— А я так очень люблю эту поэму.

Они свернули в другую улицу и теперь, не спеша, шли по тротуару. Лариса сняла косынку с головы и набросила на плечи.

— Тебе холодно? — спросил Володя.

— Нет, что ты, мне тепло, — ответила Лариса, хотя ей в самом деле было прохладно.

Володя снял пиджак, накинул Ларисе на плечи.

— Не надо, не надо, — Лариса хотела сбросить пиджак, но Володя удержал ее за руки, ей стало неловко от этого его прикосновения, и она покорилась.

Смущенные, растерянные, они молча шли рядом. Лариса ощущала тепло Володиного пиджака, и ей было стыдно и радостно. Володя укрыл ее плечи… Об этом Лариса только в книгах читала да порою видела, как ходили так с ребятами большие, взрослые девушки. Если бы сейчас встретился кто-то знакомый, Лариса сгорела бы со стыда.

— Давай будем дружить, — сказал Володя.

Лариса сбоку глянула на него.

— Вот… пиджак мне отдал, а сам в одной тенниске… Тебе же холодно…

— Что ты, я ведь спортсмен, — выпятил грудь Володя. — Мне никогда не бывает холодно. — Потом, помолчав немного, спросил: — Так согласна?

— Давай, — прошептала Лариса.

Они подошли уже к ее дому. Под их окнами был разбит палисадник. Между ним и стеной дома стояла деревянная лавочка.

— Посидим немного? — предложил Володя.

Ларисе и хотелось побыть еще с Володей, и было боязно — поздно уже, пора домой. Но она согласилась. Сели на лавочку.

Вокруг дома стояла тишина, в доме тоже было тихо, только из одного окна чуть слышалось радио. Вдруг в конце тротуара, ведущего к дому, показалась фигура. Человек двигался медленно, останавливаясь через каждые несколько шагов. В один миг узнала в нем Лариса отчима. Да, это он, так поздно — и пьяный. Сквозь землю бы теперь провалиться… Володя увидит его… Как стыдно…

А отчим приближался. Шел, петляя, с одной стороны тротуара к другой. Словно ноги его были связаны и он никак не мог освободить их от веревки.

Лариса вся сжалась, припала к стене. «Пусть бы Володя не заметил его, пусть бы не заметил…»

Но Володя заметил, что она с ужасом смотрит на пьяного.

— Испугалась? — шепотом спросил он. — Не бойся, пускай только сунется…

Лариса с облегчением вздохнула. «Ведь он же не знает… Не знает, что это мой отчим…» Но дрожь, бившая ее, не проходила.

Отчим протащился мимо, не заметив Ларисы, исчез в подъезде. Было слышно, как гремели в коридоре его сапоги, как стукнула дверь квартиры.

— Так этот тип в вашем доме живет? — спросил Володя.

Лариса не ответила, как будто не расслышала вопроса.

— Ну, я пошла, — сказала она, когда все вокруг снова затихло.

— Что ж, — согласился Володя, поднимаясь с лавочки, — и правда уже поздно.

Они попрощались за руку, и Володя ушел. Ларисе же теперь никак не хотелось возвращаться домой. Она хорошо представляла себе, что там сейчас творится, и не шли туда ноги. Притаилась в подъезде, прислонилась к стене. Решила переждать, пока там затихнет, улягутся.