Лиззи притворно ужаснулась.

— Ты что — снова почувствовала себя наседкой?

— Не волнуйся. Теперь если я и обзаведусь птенцами, так внуками.

— Подозреваю, ждать придется недолго. — Лиззи многозначительно кивнула в сторону Бетт. — Ник сегодня опять звонил.

— Не собираюсь рожать от него детей! — рявкнула Бетт. — Просто он помог мне выбрать квартиру, а теперь помогает с переездом, вот и все.

Однако ее лицо, по-прежнему повернутое к экрану, стало пунцовым.

Она таки позвонила актеру. Конечно, он не заменит Сэма — и не нужно. Нечего, как сказала бы Сэди, менять шило на мыло.

Вернувшись с работы, Джеймс откупорил бутылку хорошего вина, и они сели ужинать. Никто прямо не говорил об этом, но у всех было такое чувство, словно это их последняя встреча перед неопределенно долгой разлукой.

Скоро Джесс тронется в путь. Бетт утром уезжает в Лондон, чтобы послезавтра приступить к работе. Оставшиеся от продажи дома деньги Джесс отдала дочери для первого взноса за квартиру. Квартира была больше прежней, хватит места для двоих.

— Может, я даже пущу квартирантов, чтобы скорее выкупить закладную, — произнесла Бетт.

И Джесс так же небрежно ответила:

— Удачная мысль.

Молодые актеры склонны к банкротству и перемене мест. Возможно, Ник оценит постоянный кров.

Джеймс поднял свою рюмку.

— За нас. И за путешествие Джесс.

— За Дэнни.

Ничто не заполнит зияющую пустоту, образовавшуюся после его смерти. Как никогда окончательно не уйдет боль утраты, да Джесс уже и не хотела этого. Возможно, это — признак выздоровления.

— За Дэнни, — эхом откликнулись остальные.

Если Джесс и опасалась, что ее золотому мальчику угрожает забвение, их нежность убедила ее: этого не случится.

После ужина они, по предложению Бетт, достали коробку с семейными фотографиями.

Сняв крышку, Бетт увидела среди прочих старую фотографию Тонио. Она оставила ее в коробке и взяла в руки несколько других. Точно так же, как в день похорон Дэнни, перебирая эти снимки, они вспоминали летний отдых в Корнуолле, дни рождения и рождественские сборища, пикники, спортивные состязания и прочие семейные события, в которых не было ничего героического. Как всегда на семейных снимках, небесная лазурь, морской простор и улыбки скрыли от постороннего взгляда подлинные разногласия и разочарования. «Но что плохого, — подумала Джесс, — в том, чтобы хранить в памяти радости, а не невзгоды?»

Самые поздние снимки были сделаны в день рождения Сока — ему стукнуло два года. Видеть их среди других и понимать, что жизнь продолжается, было утешением. Джесс подняла голову и встретилась взглядом с сестрой. Та шмыгала носом и в то же время улыбалась, не успевая стирать с щек пятнышки расплывшейся туши. Рядом с ней, опустившись на колени, Бетт раскладывала в хронологическом порядке снимки, где были изображены она и Дэнни. Джесс подивилась тому, как правда об отцовстве Йена сокрушила ее железную уверенность, будто он был только ее ребенком. Дэнни вернулся в лоно семьи, он принадлежал им всем.

— Не знаю, как бы я перенесла все это без вас, — сказала Джесс и, несмотря на все усилия, скривила рот. — Мне трудно об этом говорить — боюсь разреветься. Скажу лишь, что я вас всех очень люблю.

— Мы — семья, — сказал, как отрезал, Джеймс, сводя в этом слове кредит счастья с дебетом тайн и разногласий.

Бетт закончила выкладывать фотографии. На ковре засверкали всеми цветами радуги солнечные прямоугольники.

— Знаете что? Я думаю, это и есть — фамильное серебро!

Джесс погладила ее по плечу. К ней вернулся дар речи.

— А я думаю, что где-то еще завалялась пара чайных ложечек и солонка.

— И значит, мы безмерно богаты, — заключила Бетт.

Джесс ехала на северо-запад в автофургоне, который когда-то называли «Полли». Северный Уэльс встретил ее холмами и черными, отполированными дождем скалами. Была середина октября; в это время по утрам и вечерам было уже холодно; стекла запотевали, и по ним ручейками стекала влага.

Джесс открыла в себе талант, о котором раньше не подозревала, а именно — плохо рассчитывать время. Уж конечно, можно было выбрать для путешествия более подходящий сезон. Скоро будет слишком холодно для того, чтобы ночевать в фургоне. В голову полезли мысли о краях с более ласковым климатом. Даже добравшись до Холихеда и начав спуск по наклонному дощатому настилу на дублинский паром, она мечтала о юге Испании и воображала дюны и оазисы северной Африки. Пока паром пересекал неспокойное Ирландское море, Джесс сидела в баре и прислушивалась к тому, как местные жители-ирландцы перебрасывались безобидными шуточками.