Она зажмурилась, чувствуя на веках ласковое солнечное тепло.

Когда она снова посмотрела на дом, ей бросились в глаза три еле заметные вертикальные черты на двери сарая. Их когда-то провел Дэнни, обозначая воротца для игры в крикет. Он живо вспомнился ей стоящим перед дверью, старательно замахиваясь битой. Грусть накрыла ее темным крылом, и Джесс отнеслась к этому спокойно, со смирением, как научилась в последнее время. Она снова перевела взгляд на дом, и на душе полегчало. Дом стал обузой, она была рада от него избавиться. Стать бы свободной, как в Италии!

На следующий день Джесс сидела на галерке между Лиззи и Бетт.

Был зачитан отчет полицейского врача. Уровень алкоголя в крови Роберта Эллиса был весьма значительным. Оставался вопрос: сумел бы он справиться с машиной, когда лопнула покрышка, если бы был трезв?

После полицейского врача настала очередь патологоанатома.

Он дотошно перечислил и классифицировал множественные черепномозговые травмы, полученные Дэнни, когда его выбросило из машины и он ударился головой о бордюр. Он ехал, не пристегнув ремень безопасности.

Все это Джесс уже знала. Но в сухом, бесстрастном отчете патологоанатома (из-за этой бесстрастности он производил еще более жуткое впечатление) промелькнула одна деталь, которая привлекла ее внимание. Деталь эта, так неожиданно выскочившая, закрепилась в сознании, пустила корни и начала разрастаться; слова барабанным боем зазвучала в ушах. Она заерзала на сиденье. Лиззи метнула на сестру зоркий взгляд, а затем успокаивающим жестом взяла ее за руку.

— Мам, ты в порядке? — прошептала Бетт.

Джесс с трудом кивнула; в горле пересохло. Ошибки быть не могло: патологоанатом излагал строгие медицинские факты. Бригада «скорой помощи» сделала все необходимые анализы сразу после доставки Дэнни в больницу.

Защита ринулась в бой. Если бы Дэнни пристегнул ремень, его бы не выбросило из машины.

Во время всего перекрестного допроса Джесс сидела тихо, хотя в ней бушевала буря и тошнота волнами подступала к горлу. Пейзаж ее души стремительно менялся.

«О Господи! Почему я раньше этого не знала? Почему ни разу не поинтересовалась?»

Объявили перерыв на обед.

Джесс, пошатываясь, пробралась к выходу. Лиззи и Бетт ни на шаг не отставали. Как только они вышли на улицу, Лиззи пошарила в сумочке в поисках сигарет и со вздохом облегчения закурила.

— Дай мне тоже, — попросила Джесс.

— В чем дело? Это на тебя так подействовало?

— Мам, ты белая, как простыня. Идем сядем.

Они нашли скамейку. Джесс закурила и закашлялась; глаза начали слезиться.

— Джесс! — строго произнесла Лиззи.

Джесс наконец-то удалось произнести то, что ее мучило.

— Группа крови.

— О чем ты говоришь?

— Этот человек сказал, что сразу же по прибытии в больницу Дэнни сделали все необходимые анализы.

— А как же иначе? Так всегда поступают в случае внутреннего кровоизлияния.

— Не в том дело. Я никогда не интересовалась, какая у Дэнни группа крови. Он никогда не болел, ни разу не лежал в больнице, до тех пор как… Он сказал — группа «В», резус положительный, да?

(Глупый вопрос: эти слова и так грохотали у нее в мозгу.)

— Ну и что?

— У меня нулевая.

— И у меня, — вступила в разговор Бетт. В последнее время ей пришлось вытерпеть уйму анализов.

— У Йена «В».

Наступила короткая пауза. Бетт вздернула подбородок.

— Помнишь, он был донором? Носил в бумажнике свидетельство. Ему даже вручили эмалированный значок с позолотой — два сердечка…

У Джесс дрогнул голос. Язык заплетался. Она заговорила медленнее:

— Он объяснял, что «В» — самая редкая группа. Встречается только у четырех процентов населения. Йен этим гордился. Глупо, да? Иногда его просили сдать кровь по какому-нибудь особому случаю…

Лиззи загасила окурок.

— К чему ты клонишь?

За мать ответила Бетт.

— Как же ты не понимаешь? Мама хочет сказать — Дэнни был папиным сыном. Правда?

— Я лишь говорю, что это не исключено. Не знаю. Я всю жизнь была уверена, что это не так.

Снова воцарилось молчание. Все три женщины думали о коробке из-под обуви в шкафу Джесс и спрятанной на ее дне фотографии симпатичного парня, похожего на Дэнни.