Не случайно первую официальную зарубежную поездку в качестве члена конгресса Джон совершил в сентябре 1947 года именно в Ирландию. Было объявлено, что его целью является изучение трудностей с продовольствием и топливом в этой стране, что он намерен встретиться для обсуждения этого вопроса с премьер-министром Ирландии Имоном де Валерой.

Джон действительно вылетел в Ирландию в начале сентября, побывал у премьер-министра и обсудил с ним финансово-экономические проблемы его страны. Это дало Джону возможность затем отчитаться перед конгрессом о положении дел в Ирландии и выступить за оказание ей значительной экономической помощи {385} . Однако эта поездка чуть было не завершилась катастрофой. Из Дублина Кеннеди прилетел в Лондон, где собирался провести несколько дней, но в тот же день, 21 сентября, заболел какой-то непонятной болезнью. Вызванные врачи сочли необходимой его немедленную госпитализацию. Состояние было настолько тяжелым, что дежурный врач доверительно заявил сопровождавшей Джона его лондонской знакомой: «Этот ваш американский друг вряд ли выживет» {386} .

Вскоре врачи диагностировали малоизученную болезнь Аддисона, причиной которой являлся низкий уровень адреналина, а проявлениями — резко пониженное кровяное давление, анемия, склонность к простудным заболеваниям и в целом крайне низкий уровень иммунитета. До конца 1930-х годов болезнь Аддисона считалась неизлечимой, и больные, страдавшие ею, умирали в течение нескольких лет после заболевания. В последующем были найдены средства, позволявшие укрепить адреналиновые железы, но и тогда прогнозы продолжали оставаться неутешительными.

О заболевании сообщили родным, которые организовали перевозку Джона на родину на корабле в сопровождении врача и медицинской сестры. Прямо с пристани в Нью-Йорке на машине «скорой помощи» он был доставлен в аэропорт, а затем чартерным рейсом переправлен в Бостон, где поступил в одну из лучших клиник. Прессе было сообщено, что Кеннеди заболел малярией и ничего его жизни не угрожает.

К счастью, к этому времени эндокринологи добились существенных успехов в лечении этой страшной болезни. Появилась синтетическая вакцина, частично возмещающая нехватку адреналина. Она значительно сократила смертность, но болезнь оставалась неизлечимой, и повторять курсы лечения необходимо было несколько раз в году. Новые надежды, а затем и уверенность в победе над этим заболеванием породили открытие кортизона в 1949 году. Это лекарство можно было принимать внутрь, не требовалось ложиться в клинику для прохождения курса лечения. Джон, а вместе с ним и родные смогли вздохнуть с облегчением.

Можно предположить, что он страдал болезнью Аддисона в течение нескольких лет до того, как она была обнаружена. Сама болезнь до ее вспышки в Лондоне находилась в латентном состоянии, а другие заболевания являлись ее следствием. Парадоксально, но обнаружение тяжелейшей болезни и соответствующее систематическое лечение позволили значительно улучшить общее состояние Кеннеди, который с этого времени реже подвергался инфекционным заболеваниям и переносил их легче. Проявлением того, что болезнь полностью не побеждена, что лечение необходимо продолжать, был своеобразный, золотисто-коричневатый оттенок кожи, но он воспринимался теми, кто наблюдал за Джоном — и дотошными журналистами, и близкими дамами, да и активными избирателями, — как здоровый загар и только способствовал его весьма позитивному имиджу в глазах населения, особенно всё тех же представительниц прекрасного пола.

Пройдя курс лечения, Кеннеди возобновил свою работу в конгрессе, в частности выступая по вопросам, связанным с положением дел в странах с преобладающим католическим населением.

Следует иметь в виду, что в послевоенной Италии шла острая борьба между коммунистами и христианскими демократами, не исключен был и приход к власти в этой стране левых сил — коммунистов и социалистов, действовавших в первые годы после войны в союзе. А это неизбежно привело бы к включению одной из крупнейших европейских стран в советскую внешнеполитическую орбиту. Кеннеди приложил немало сил для того, чтобы правительство США оказало максимальную помощь Христианско-демократической партии Италии. Он несколько раз выступал в конгрессе, предупреждая, что над Италией нависла коммунистическая опасность, призывал предотвратить ее всеми возможными средствами.

Что же касается Польши, то, учитывая не только солидарность католиков, но и то, что в США проживало до семи миллионов иммигрантов из Польши, Джон Кеннеди был одним из немногих, кто выступил с осуждением решений Тегеранской и Ялтинской конференций по польскому вопросу. Он убеждал, что эти решения являлись неоправданной уступкой западных держав СССР, что именно они привели к установлению в Польше режима «народной демократии», то есть к превращению этой страны в советского сателлита.

Хотя выдвигаемые им требования были явно нереальными, он приобрел популярность, особенно в польско-американских кругах, заявив о необходимости ревизии решений по Польше, непризнания Соединенными Штатами изменений, происшедших в этой стране после войны. Это был один из тех случаев, когда Кеннеди критиковал, и довольно резко, политический курс Рузвельта, который, по его словам, «уступил Польшу Сталину» {387} .

Джон распространил свое осуждение внешней политики Рузвельта в конце Второй мировой войны с польского вопроса на другие проблемы. Он демонстрировал полное неприятие характера американо-советских отношений в тот период, не осознавая важности для США скорейшего вступления СССР в войну против Японии после окончания военных действий в Европе.

В связи с этим Кеннеди включился в явно инспирируемую правительством Трумэна — и по политическим, и по личностным причинам — антирузвельтовскую кампанию. «На Ялтинской конференции 1945 года, — говорил он в речи в городе Сэйлеме, штат Массачусетс, 30 января 1949 года, — больной Рузвельт по совету генерала Маршалла отдал Курильские острова, а также контроль над стратегически важными портами Советскому Союзу», полагая это непростительной ошибкой тогдашнего президента {388} .

Отсюда проистекала полная поддержка Джоном 22-й поправки к Конституции США, которая предусматривала избрание одного человека президентом США только на два срока. Сама по себе разумная мера, вполне оправдавшая себя на протяжении всей послевоенной истории страны, она в тех конкретных условиях носила вполне специфический характер, являясь фактически осуждением политики Рузвельта, который избирался на президентский пост четыре раза подряд.

Эта поправка была принята конгрессом 7 февраля 1951 года. Устанавливалось, что одно и то же лицо может занимать пост президента США не более двух сроков (независимо от того, подряд или с перерывом). Если президент начал исполнение обязанностей с поста вице-президента (в случае кончины или отставки предшественника), к полному сроку приравнивались два года и более.