Казавшийся ранее просторным особняк на Билс-стрит стал теперь недостаточным. Благо средства на содержание семьи и более обширного дома были, и в 1921 году Кеннеди переехали в двенадцатикомнатную резиденцию с высокими потолками, обширной террасой для игр малышей, садом и другими удобствами. Новое здание находилось в спокойном и богатом районе того же Бруклайна, на улице под названием Нейплс-роуд (Неаполитанская дорога). Ныне этот дом находится в частной собственности и для публики закрыт.

В свой новый дом теперь супруги Кеннеди наняли домоправительницу, уборщицу, повара, няню и гувернантку. Позже появился и садовник. А кроме того, хозяев обслуживали приходящие люди, занимавшиеся мелким ремонтом, перестановкой мебели и всякими другими делами крупного господского особняка.

Роза оказалась заботливой матерью. Все дети были выкормлены лично ею, без обращения к услугам кормилицы.

Джозеф не был особенно внимательным отцом, но иногда, скорее в качестве развлечения, возился с малышами. Впрочем, бывало, возникали и казусы.

По-разному передавали историю, как он отправился на зимнюю прогулку со старшим сыном, который удобно устроился в санках. Самая драматическая версия состояла в том, что, задумавшись, видимо, о своих финансовых делах, Джозеф не заметил, что санки перевернулись, и довез их без маленького седока домой, где все с ужасом обнаружили отсутствие ребенка. Бросились на поиски, которые, к счастью, быстро дали результат. Джо-младший лежал в сугробе и явно получал удовольствие от общения со снегом. Другая, более спокойная история заключалась в том, что отец, катая сына, просто встретил знакомых, разговорился с ними и не заметил, как ребенок выпал из санок. Взрослые тут же спохватились и подняли смеявшегося Джо из сугроба {57} .

Детей воспитывали в строгости. Их приучали быть дисциплинированными, беспрекословно выполнять родительские указания. Роза при этом не гнушалась подчас и отшлепать непослушное дитя. Через много лет, во время избирательных кампаний, вначале Джона, а затем Роберта, мать семейства, выступая перед избирателями, не раз делилась воспоминаниями об этих воспитательных мерах, давая понять, что именно благодаря им сыновья стали такими активными и заслуженными общественными деятелями {58} .

Когда старшие мальчики подросли, их отправили в находившуюся неподалеку от дома частную школу под названием Декстерская академия, где кроме них не было ни одного католика. Подобно своему отцу, Джозеф-старший стремился, чтобы его дети воспитывались в той среде, где им предстояло жить.

Ирландский и вместе с тем католический дух создавали встречи с дедом по материнской линии, которого дети называли дедушка Фиц. Расставшись еще в 1914 году с постом мэра Бостона и потерпев несколько раз неудачи на выборах губернатора штата и в палату представителей конгресса, Джон Фицджералд провел остаток своей жизни в домашних делах. Он с удовольствием возился с внуками, а они очень любили всячески баловавшего их деда Джона, приносившего лакомства и подарки, к молчаливому недовольству родителей, особенно дочери.

Если Джозеф, целиком поглощенный финансовыми операциями, отводил мало времени подраставшим детям, то об их будущем, прежде всего материальном, он задумывался всё больше и больше по мере роста семьи. К тому же, хотя Джозеф был по своей натуре человеком весьма оптимистичным и жизнерадостным, у него иногда появлялись своеобразные приступы меланхолии, связанные, видимо, с тем, что с молодых лет он страдал не очень опасной, но доставлявшей ему немалые огорчения (приходилось соблюдать строгую диету) и болезненные приступы болезнью — язвой желудка.

Когда появился на свет Роберт, Джозеф-старший основал доверительный фонд, во главе которого поставил свою супругу. Средства фонда, непрерывно увеличивавшиеся за счет процентов на капитал, предназначались детям. Каждый из потомков по достижении двадцати одного года должен был получить равную долю. При этом и в следующие годы старшим детям полагалась прибавка, так как предполагалось дальнейшее увеличение денежных средств фонда. Предусматривалось также, что в возрасте сорока пяти лет, то есть тогда, когда Джозеф, по всей вероятности, отойдет от дел, все наследники получат свою равную долю от половины его состояния. Позже Джозеф создал еще два доверительных фонда в пользу своих детей, что обеспечило каждого из них первоначальным состоянием в сумме примерно десять миллионов долларов {59} .

Своими соображениями по поводу мотивов образования этих фондов Джон Кеннеди делился в 1959 году, когда уже подумывал о предстоящей борьбе за президентское кресло: «Говорят, что он (отец. — Л. Д., Г. Ч.)вложил по миллиону долларов в доверительный фонд для каждого из нас, чтобы мы были независимы и могли посвятить себя общественной деятельности, и что он сделал это, когда мы были еще очень молоды… Действительно, он занимался спекуляциями. Это был весьма рискованный бизнес. Он спекулировал очень энергично, и его здоровье оставляло желать лучшего в то время, и это было причиной, почему он это сделал. Никаких других причин не было» {60} . Будущий президент вроде бы пытался опровергнуть слухи, что отец создавал своим детям благоприятные материальные возможности для политической деятельности.