Он сделал карьеру, дослужившись до полковника из рядовых акбиквестанской армии. Далось это ему тяжкими трудами, взятками и устранением одного генерала, который возражал против бесчеловечного обращения с людьми. Барабас вышел в отставку с хорошей пенсией и отличным счетом в банке — и все это благодаря его изобретательной капиталистической хватке, способности шантажировать и выкручивать руки людям и стране, которых он поклялся защищать. Огурал принял предложение занять должность директора тюрьмы «Хирон», поскольку она предоставляла ему идеальный штаб, откуда можно руководить различными операциями, включая и «исчезновение» людей — часть из них попадала сюда вовсе не по приговору суда, — которые сначала оказывались в камерах, а потом в безымянных могилах.

Барабас взял фонарик, нашел рацию, нажал кнопку, прокричал:

— Джеймер, если ты через тридцать секунд не включишь рубильник, то лучше тебе вообще не возвращаться.

Ответа он не дождался.

— Джеймер?

Барабас не из тех людей, кто закипает медленно — он уже кипел. Тот, кто не вытягивался перед ним в струнку, выводил его из себя и всегда платил высокую цену. А Джеймер заплатит самую высокую. Но потом Огурал вспомнил, какой страх испытывают перед ним его подчиненные. Они знали, что он без колебаний пустит пулю в лоб любому и швырнет его тело в долину. Им известна его репутация — за бутылку водки мог убить невиновного. Джеймер был его заместителем, и если не отвечал, значит, не мог.

Барабас подошел к шкафу и быстро натянул форму, не прекращая проклинать охранников. Он схватил пистолет, рацию, фонарик и направился к двери.

Охрана была приучена к пассивности. Троекратное отключение электричества породило у них подозрения, что погода, наконец, сделала свое дело и державшийся на честном слове генератор вышел из строя. Большинство из них, впрочем, не возражало против темноты — можно будет подремать на стоградусной жаре [11] , не опасаясь взбучки.

Они все улыбались, слыша гнев Барабаса по рациям, хотя никто из них не сказал ни слова, опасаясь расправы, все они внутренне радовались, что директору хотя бы раз вместе с ними придется попотеть на этой жаре.

Все заключенные спали, не зная о происходящем, поскольку в камеры не проводили электричество, а источниками света там, как и полтора века назад, были луна и солнце.

Как заключенных, так и охранников вполне устраивало, если электричества не будет хоть еще неделю. Они не испытывали в нем нужды. Никто никуда не собирался.

Майкл сунул ключ охранника в замок, распахнул дверь и встретился взглядом с КК. Лицо ее представляло собой маску, лишенную любых эмоций. На ней был черный рваный комбинезон, одеяние, не очень похожее на тюремное и к тому же идеально сидящее. Руки и лицо покрыты грязью. Он смотрел на женщину, с которой расстался десять дней назад и с тех пор не имел никакой связи, и мысли его смешались. Молчание недоумения быстро перешло в злость. Кэтрин слишком умна, опытна и не могла оказаться здесь случайно. Майкл понял, что месяц, проведенный вместе, был ложью, обманом с ее стороны, выходящим за всякие рамки.

Неожиданно рация на ремне Майкла разразилась хрипом помех и голосом, пролаявшим что-то на незнакомом языке.

КК посмотрела на Майкла и, наконец, нарушила молчание.

— Он сказал: «Атака на тюрьму» — и еще что-то о том, что никто не должен уйти живым — стрелять на поражение.

Майкл услышал, как в безмолвной тюрьме на верхних этажах воцарился хаос. Он снова быстро сосредоточился, засунул к черту эмоции вместе с вопросом о том, откуда она знает этот язык, и спросил:

— Где Симон?

— Майкл? — раздался голос из соседней камеры.

Сент-Пьер отпер дверь, распахнул ее и увидел Симона, стоявшего в полный рост в шесть футов и один дюйм. На нем были темная рубашка и брюки; и то и другое настолько драное, что едва висело на его поджаром теле. Похож на солдата, а не на священника. Лицо в синяках и крови, черные как смоль волосы влажны от пота, седые пряди выражены ярче. На мозолистых костяшках ссадины, которые никак не могли появиться вследствие молитвы — эти руки использовались для чего-то другого.

Симон молча смотрел на друга; он знал, о чем тот думает. Он и КК оказались здесь вместе. Парень не знал, кто кого втянул в эту опасную историю, но сейчас не время разбираться. Майкл сунул другу пистолет одного из охранников, тот оттянул затвор, вытащил магазин, проверил, что все работает, и поставил предохранитель в боевое положение.

— Идем.

Они втроем побежали по коридору. Майкл обдумывал ситуацию: составленный план побега из тюрьмы вышел из-под контроля. Если он быстро не придумает что-нибудь, они все здесь погибнут.