Машину ощутимо трясло. Ехали в полной тишине, отчего шум барахлящего мотора становился заметней. Чистопородные по-разному реагировали на поимку баламута: кто светился от счастья, кто мрачно качал головой – не по-людски так. Но больше всего удивляло поведение командира миссии Жан-Карло Косимо. Прежде подобной жестокости за ним не замечалось.

Пока охранники пленной были заняты мечтами о возможной награде, Сантера успела оценить обстановку. Вокруг на многие мили ни души. Половина военных отлично стреляет. Другая – хороша в беге. Она с грузом в виде девочки далеко не убежит, а по приезде в город их будут ждать члены ИсАС. Времени останется совсем немного, но если улучить момент и отвлечь всех…

Машина вновь подпрыгнула на кочке и вдруг остановилась. Из-под капота валил дым. Пока обеспокоенные чистопородные, выскочив на морозный воздух, копались в двигателе, ведьма следила за будущей спасительницей инкантаторов.

Сначала накалились и рассыпались прахом колодки. По кабине прошла волна жара. Хрупкое тельце приподнялось в воздухе и вылетело из грузовика. Малютка сама предоставила отличный шанс. За ней кинулись многие, но Сантера довольно скоро их обогнала.

Скинув ненужный мешок и повязку с головы, девочка неслась напролом сквозь буераки. Какой талант пропадал – самостоятельно освоить левитацию! Невольно Сантера жалела об участи девочки. Но гриморию можно заполучить только так.

Извернувшись, схватила-таки за тощую лодыжку и швырнула беглянку в сугроб. Та ойкнула и чихнула, сжимая ушибленную коленку обеими руками.

– Не убегай. Я твой друг. Я отведу тебя в безопасное место, – скороговоркой произнесла Сантера, оглядываясь назад. Хвоста вроде не было. Оторвались, значит.

– Обманываете! Вы меня хотите разобрать на части!

– Нет-нет, вот, посмотри сюда. Мы похожи.

Девушка стянула зубами перчатку и вызвала пламя. На холоде оно приобрело темно-малиновый цвет. Ее фокус был встречен восторженным вздохом:

– Это правда? Вы настоящая, тетенька? Но тогда зачем вы с нехорошими людьми?.. Они ведь… они… маму, папу-у-у…

На смену краткому забытью пришли рыдания.

– Мне жаль. Мне очень жаль, дитя, но чистопородные нашли вас первыми. Другие баламуты ничего не могли поделать. Я притворилась одной из них, чтобы помочь тебе сбежать. А теперь идем – нам надо спрятаться.

Одаренный ребенок оказался почти что у нее в руках, когда раздался хруст веток и к ним вышел раскрасневшийся шуттенант Косимо.

– Отойдите от преступника, специалист Брукс. Она опасна.

– Она ребенок!

– Без шуток! Выполняйте приказ!

Сантера почувствовала, как он, следуя импульсу, тянется к оружию. Напружинилась, готовясь к рывку. Удар по руке, в кадык и в пах. Затем очень быстро бежать, чтобы не смогли догнать.

– Я в чем-то провинилась? – спросила дочь кузнеца. Посмотрела на вспотевшего, тяжело дышащего мужчину. – Почему мне нельзя просто жить со своей семьей?

– Ты представляешь опасность. – Кадык скользнул вверх, затем вниз. Точно Косимо пытался убедить не ее, а себя.

– Я никого не обижала! Я знаю, что делать больно другим, – плохо! Почему вы поступаете плохо?! Отпустите меня, пожалуйста!

– Хорошо, – вдруг согласился он.

Сантера онемела, девочка загорелась надеждой.

– Подойди.

Она подошла – нерешительно и прихрамывая. У Косимо раздулись ноздри, он улыбнулся, снова сглотнул слюну. Погладил мягкие русые волосы.

– Глянь туда. Что за птица поет?

Девчушка послушалась. Сантера слишком поздно поняла, как он собирался ее отпустить. А потом оказалось слишком поздно.

Встревоженные сухим громким щелчком, птицы вспорхнули с насиженных мест.

– Да как же это… почему вы?..

Косимо тяжело развернулся на носках:

– Она оказала сопротивление. У меня не оставалось иного выбора, как сделать это, усекла?

– Вы спятили?! – прорычала Сантера, подбегая к нему и хватая за мундир.

Все разом рухнуло. Никакой сделки, никакой гримории – план провалился! Уже никто не сможет воспользоваться маленькой инкантатор…

Косимо заторможенно и как-то вяло хихикнул:

– Кто у тебя, девочка? У меня была мать. Ее повесили как чернокнижницу. Прямо перед казнью меня отловили чистопородные и провели допрос с пристрастием. И я отрекся от нее. Она погибла, а я чувствовал лишь облегчение от того, что не вишу рядышком.

– Куда вы клоните, мой шуттенант? Вы понимаете, что совершили самую большую ошибку в своей жизни? – В глазах темнело от ярости.