«Тем более что их и без того будет достаточно», – мысленно завершила я свои рассуждения, украдкой покосившись на Анну, стоявшую рядом.

Губы сестры дрогнули в легкой улыбке, и я тяжело вздохнула, в лишний раз убедившись, что мои мысли давным-давно перестали быть тайной для нее.

– О, вы уже приехали. – По лестнице, ведущей на второй этаж, торопливо сбежала Герда, которая уехала из Аерни с Лукасом, чтобы подготовить все к нашему приезду. Присела перед Анной и ласково спросила: – Не устала, солнышко?

Анна лишь мотнула головой, а я спрятала саркастическую усмешку. После произошедшего в имении Мюррей я больше не могла относиться к сестре, как к маленькой девочке. Да что там лукавить – я пусть и не боялась ее, но опасалась. Слишком живы были в моей памяти воспоминания о том, как Анна легко и непринужденно заставляла людей подчиняться своей воле.

– Отлично! – Герда воссияла самой радостной и искренней из всех возможных улыбок. Не удержалась и неожиданно притянула Анну к себе, обняв.

Я насмешливо вскинула бровь, но поостереглась от каких-либо замечаний. Я все равно не могла дать сестре того количества любви, которое ей необходимо. А вот Герда любит ее бескорыстно и от всего сердца. Наверное, даже наша матушка так нас не любила. Меня уж точно. И я отвела взгляд от этой трогательной картины, почувствовав слабый укол зависти.

– Простите, найна. – Герда, опомнившись, выпрямилась. Провела ладонями по фартуку, повязанному поверх простого шерстяного платья. – Пойдемте, я покажу вам дом. Ваша спальня на втором этаже. А комната Анны рядом с моей на первом. Надеюсь, вы не будете возражать против этого.

– Нет-нет, все в порядке, – рассеянно заверила я, уловив в ее тоне виноватые заискивающие нотки. Видимо, Герда сомневалась, правильно ли поступила, взяв на себя смелость поселить Анну рядом с собой.

Осмотр особняка не занял много времени, и я вновь мысленно поблагодарила Лукаса за его выбор, который меня пока всецело устраивал. Да что там, впервые за долгое время я избавилась от навязчивого ощущения, будто за мной кто-то наблюдает. Мне нравился мой дом в Аерни, но я никогда не чувствовала себя там полноправной хозяйкой. Коридоры и комнаты старого имения еще помнили шаги и голос Элизы Этвуд. Порой мне самой казалось, будто она стоит рядом со мной. Однажды я даже ощутила запах неизвестных духов, флакончик с которыми потом обнаружила в комнате, некогда служившей спальней для моей прабабушки.

Анна следовала за мной по пятам, с любопытством изучая наши новые владения. Наконец, я вернулась в небольшую гостиную на первом этаже, выполненную в сиреневых тонах, и устало опустилась в кресло напротив жарко растопленного камина.

– Ну как? – поинтересовался Лукас, который к этому моменту как раз закончил руководить разгрузкой нашего багажа и колдовал около столика с напитками.

– Замечательно, – задумчиво проговорила я. Поблагодарила его кивком, когда маг вручил мне бокал с вином, и уставилась в огонь.

– Как-то непохоже. – Лукас недоверчиво хмыкнул. – Почему тогда голос печальный?

Я неопределенно пожала плечами. Не думаю, что Лукасу понравится то, что я не рада своему приезду сюда. Он-то, напротив, был счастлив, услышав о моем решении покинуть Аерни. Потому и взялся помогать так рьяно, чтобы в кратчайшие сроки уладить великое множество связанных с этим проблем. Если говорить откровенно, то он все сделал сам, пока я пребывала в расстроенных чувствах.

По сути, несколько недель, минувших после моего возвращения из имения рода Мюррей и до нашего отъезда в Арилью, почти не остались в моей памяти. Дни, проведенные в страшной суматохе сборов, сливались друг с другом. Я словно заблудилась в очень длинном и никак не прекращающемся сне. Порой мне даже казалось, что я угодила под чары сестры и играю роль ее покорной марионетки. Больше всего на свете мне хотелось забиться в самый дальний и темный угол дома, чтобы никто не сумел меня найти, или же сбежать куда глаза глядят.

Только один момент очень ярко врезался в мою память – прощание с Гилбертом и Габриэль. Девушка после счастливого избавления от проклятья и возвращения в Аерни очень долго избегала меня. И в чем-то я понимала ее: непросто посмотреть в глаза человеку, которому умудрился наговорить всяческих гадостей. Впрочем, я не держала зла на Габриэль. Кто знает, как бы я повела себя, узнав, что жить мне осталось всего неделю. Удивляло меня то, что Гилберт тоже словно забыл дорогу к моему дому. Что скрывать, это обижало. Было такое чувство, будто он тоже испытывал какое-то неудобство при общении со мной.

Наконец, когда дата отъезда была уже назначена, в прихожей раздался робкий звон колокольчика, усиленного входными чарами. Но, к моему изумлению, за дверью никого не оказалось. Лишь сиротливая ярко-алая роза лежала на пороге, прижимая собой записку с кратким посланием.

«Удачи в столице, Хлоя! – гласило оно. – Я не прощаюсь. Когда-нибудь мы обязательно встретимся».

Почему-то я расплакалась, хотя не знала имя отправителя. Еще долго стояла на пронизывающем осеннем ветру, не обращая внимания на холод и ненастье, и перечитывала эти фразы до тех пор, пока чернила окончательно не размыло дождем и моими горькими слезами.