— Я поднимусь наверх и переоденусь, Доусон.

— Да, конечно, мисс Урса. Вы очень нарядная, было бы жаль испортить такое красивое платье.

Она уже поднималась по лестнице, когда Доусон вдруг крикнул:

— О мисс Урса, чуть не забыл…

— Что такое? — Она остановилась.

— Для вас есть письмо. Оно пришло почти час тому назад. Сказали, очень срочное.

— Письмо? Интересно, от кого?

Зная, что Доусону из-за артрита трудно подниматься по лестнице, она сбежала вниз.

Письмо лежало на боковом столике в холле.

Одного ее взгляда на него было достаточно, чтобы понять — письмо от отца.

— О, это от папы, Доусон! — воскликнула она. — Как чудесно! Надеюсь, он скоро вернется домой.

— Я тоже надеюсь, мисс Урса. Вам одиноко здесь, когда господин не с нами.

Урса не ответила, она уже взбегала наверх.

Вошла в спальню, сняла шляпу и бросила ее вместе с перчатками и сумочкой на кровать.

Села за туалетный столик и вскрыла письмо.

Оно прибыло довольно быстро после его отъезда, видимо, отец отправил его через голландское посольство.

Он часто делал это в прошлом.

Конверт был надписан его четким почерком.

Достав письмо из конверта, она ощутила исходившее от него тепло.

Даже весточка, казалось, приближала отца к ней.

Медленно, вникая в каждое слово, она стала читать:

Моя дорогая, любимая дочка, я знаю, что это будет для тебя большой неожиданностью, но к тому времени, как ты получишь это письмо, я уже буду женат. Я знал Терезу ван Берген много лет, поскольку — как ты наверняка помнишь — я постоянно общался с ее мужем, обмениваясь с ним книгами и рукописями.

Тереза — англичанка. Она была намного моложе своего мужа, и, когда он умер девять месяцев назад, я надеялся (и молился об этом), что она когда-нибудь обратится ко мне за успокоением.

Когда это время настало, я смог открыть ей, что люблю ее.

Теперь мы можем быть вместе, и, поскольку она так же поглощена моей работой, как и я, наше единение обещает быть счастливым во всех смыслах.

Я уверен, моя дражайшая Урса, что когда ты увидишь Терезу, то полюбишь ее так же, как я. Я столько рассказывал ей о тебе, что, по ее словам, ей кажется, она уже знает и любит тебя.

Я знаю, ты поймешь, что, поженившись, мы захотим побыть какое-то время наедине, прежде чем вернуться в Англию.

Мы поедем сначала в Рим, где надеемся увидеть некоторые рукописи, интересные для нас обоих, затем — на юг Италии.

В конце этого письма я оставляю два адреса, куда ты можешь писать мне, и я надеюсь, моя дорогая, тебе не будет казаться, что наша счастливая жизнь вместе подошла к концу, напротив, мы станем еще счастливее вместе, когда Тереза будет с нами.

Будь осторожна, заботься о себе и пришли мне свои добрые пожелания, которых я с нетерпением буду ожидать.

Нежно любящий тебя отец,

Мэтью Холингтон.

Урса читала письмо, не в силах поверить написанному.

Ей никогда не приходило в голову, что отец может жениться вновь.

Она никогда не могла представить, что он способен полюбить другую женщину после того, как потерял ее мать.

Она всегда видела родителей бесконечно преданными друг другу.

Ей казалось кощунственным, что он не остался верным памяти жены.

Однако после долгих раздумий Урса поняла детскую наивность своих прежних представлений.

Отец еще сравнительно молод, ему нет и пятидесяти, он чрезвычайно активен как физически, так и умственно.

Он всегда был поглощен своей работой и, казалось, удовлетворялся общением лишь с дочерью.

А она и не подозревала, что ему для полного счастья необходимо общение с более опытной, незаурядной женщиной.

«Как я могла быть настолько глупой, чтобы думать, будто папа нуждается лишь в книгах и документах, которые не могут ни дышать, ни разговаривать?» — упрекала она себя.

Он сам был настолько интересной личностью, что не следовало удивляться интересу женщин к нему.

Если он влюбился в Терезу, значит, и Тереза влюбилась в него.

Думая обо всем этом, Урса подсчитала, что ее отец на десять или пятнадцать лет моложе его друга, ван Бергена.

Теперь она вспомнила, как отец говорил, что ему нравится бывать у ван Бергенов, и отмечал, что хозяйка дома очень внимательна к нему и хороша собой.

«Как я могла не понимать, что после смерти мамы папа очень одинок? Ведь я еще слишком молода, чтобы ему было по-настоящему интересно со мной».