— И ты знаешь, как.

— Не я знаю. Книги знают. Были когда-то такие люди, создавшие даже собственную организацию, посвятившие жизнь борьбе с нами. Организация та, конечно, вместе с организаторами давно канула в Лету, но вот их мемуары остались. Точнее, не то чтобы мемуары, скорее журнал, в который они записывали свои победы и неудачи. Когда-то давно мне привезли эту книгу, а теперь она неожиданно пригодилась. Бессмертный уже приходил в наш мир, но его убили… и он ушел до следующего воплощения. Возможно, это был даже не первый его визит. Что означает — мы можем последовать примеру книги. ТЫ можешь последовать.

Она показала мне рисунок на странице. На рисунке был изображен кинжал. Что-то странное было у него с лезвием, но я не могла понять, что именно. Под рисунком вился текст, издалека напоминающий сложный узор.

— Что это?

— Они записали то, что видели и то, что им поведала та, которая убила Бессмертного. Это совсем короткий текст, но в нем ключ ко всему…

— Убила? Женщина?

— Да.

— Поэтому — я? Почему не ты? Почему не еще кто-то?

— Поймешь. Потом. Слушай.

Открой мир незримый, но будь и здесь.

Та же кровь приведет тебя к Нему.

Пролей свою — и увидишь его.

Но не смотри в глаза — там смерть.

«Та же кровь… пролей свою и увидишь его»… Ч-черт, как они все-таки любили красивые фразы, из-за которых не виден смысл.

Я сказала об этом Ласке. Ласка кивнула и что-то достала с полки, из-за книг.

— Он был убит этим, — она протянула мне странный нож со стеклянным лезвием.

Вот что было не так на картинке! Художник пытался изобразить прозрачное лезвие…

— Убит собственной когда-то дочерью, — продолжала Ласка, — вот что означает «та же кровь». Она вонзила нож сначала себе в живот — а потом ему в сердце. Говорят, он умер сразу.

— А… Там?

— И Там тоже. Одновременно.

— Я ухожу, — сказала Ласка, посмотрев в небо, облака на котором потихоньку меняли цвет с черного на серый, — рассвет близок. Впрочем, ему рассвет не страшен. Постарайся, Аля. Не ради нас, я понимаю, я отлично знаю, как ты к нам относишься, ради них.

Она показала на молчаливо стоявшего рядом Андрея.

— Пища, — ответила я, — какое вам дело до пищи. Паразиты вы все-таки… ничем не лучше остриц.

— Ты пытаешься меня оскорбить, — спокойно и тихо сказала Ласка, — зачем? Мы не паразиты, мы симбионты. Не будь нас, многое в человеческой истории было бы совсем другим… и это бы тебе не понравилось. К сожалению, для того, чтобы это понять, нужно много времени, а у нас его нет.

Она протянула руку, и тонкий палец, обтянутый шелковой перчаткой, указал на темную фигуру, появившуюся в конце аллеи.

— Удачи, — шепот был почти неслышен, словно слова сказал сам ветер. Ласка же бесшумно и поспешно исчезла, затерявшись во мгле пасмурных предрассветных сумерек.

— Пошли? — спросил Андрей.

— Я пойду одна. Ты останешься здесь. Не хватало еще тебе огрести.

— Слушай, я все-таки мужик, да? Посильней некоторых.

— Мда, — скептически ответила я, следя за приближающейся тенью, — стой тут, мужик. Если увидишь, что я упала или исчезла — беги. Хотя это не будет иметь уже никакого значения.

И шагнула навстречу одинокому прохожему.

Я смотрела в его глаза. В них было что-то завораживающее… И медленно, точно во сне, провела стеклянным лезвием по запястью…

Боль отрезвила меня. И Там мой двойник содрогнулся, на долю секунды потеряв из вида черную фигуру.

Данька усмехнулся, его совершенно не пугали мои действия.

— Ты не сможешь убить меня, — сказал он снова.

— Это ты так думаешь, — ответила я и выбросила вперед руку со стеклянным ножом. И то же самое в ту же секунду произошло Там.

В его глазах были удивление и обида. И кровь, сочившаяся из раны, была не черной, как у Настоящих, а обычной, красной. Но, соприкасаясь с воздухом, она дымилась и исчезала, не достигнув земли.

— Алена, — прошептал он с укоризной. Я едва удержалась от того, чтобы завопить и броситься к нему — упасть на колени, поддержать, остановить кровь, зажать рану, молить о прощении…

— Алена, — повторил он снова, — ты… но как?

— Я пришла к Исходу, — ответила я, — быть может, не совсем, но теперь я точно знаю, что доживу до него.