В последний раз он встретился с христианами в доме Гаия. Он знал, что после его отъезда возникнут искажения учения и ошибки, он мог даже предсказать, какого рода это будут промахи. Но пока что в общине царили единство, мир и любовь. Верующие собрались вокруг фонтана в атриуме, с зажженными факелами, чтобы приступить к Вечерней трапезе Господней, обряд который был передан Павлу апостолами, сидевшими за трапезой с Самим Господом Иисусом: "И когда они ели, Иисус взял хлеб, благословив преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов".

Акила и Прискилла вместе со своей мастерской переехали из Коринфа в Эфес. Это был своего рода стратегический ход: пока Павел совершает паломничество в Иерусалим, друзья могли приготовить город к его проповеди, а мастерская позволяла им зарабатывать на жизнь.

Все вместе они направились сначала в Кенхреи, порт на Эгейском побережье, принадлежавший Коринфу. Они шли через самое узкое место Истма — там, где римляне руками рабов несколько раз пытались прокопать канал. В Коринфе Павлу не удалось бы войти в синагогу, чтобы исполнить обет. Он остриг волосы в Кенхреях. Проведя ночь в доме христианина по имени Феб, путешественники отплыли наутро в Эфес. Путь их пролегал мимо красивых Кикладских островов, вокруг плескались волны "винноцвет-ного моря". Павел наслаждался путешествием. В Деяних нет места описанию личных переживаний, и комментаторы часто изображали Павла как сухого, надменного, безразличного к красотам природы человека. Но ведь он писал о красоте звезд и светил, он восхищался красотой человеческого тела, и наверное уж отличал вазы и кубки, выставленные как предметы искусства от тех, что использовали для трапезы, когда посещал богатые дома. Кроме того, сердце его было полно поэзией псалмов, и, путешествуя, он всегда вспоминал строки: "Как многочисленны дела Твои, Господи! Все соделал Ты премудро: земля полна произведений Твоих".

Наконец, корабль вошел в небольшой залив Эфеса, который в наши времена полностью обмелел. Но и теперь путешественник, встав на берегу спиной к морю и двигаясь вперед, увидит те же картины, которые открывались Павлу, стоявшему на палубе заходящего в гавань корабля. Слева высятся холмы, отделяющие Эфес от залива Смирны, справа видна гора Коресс и часть десятикилометровой кольцевой стены, выстроенной Лисимахом за три столетия до прибытия Павла. Впереди, в самом конце залива, стояла сторожевая башня, которую позже нарекут Башней св. Павла. Обогнув мыс, моряки направили корабль вдоль разделяющего залив мола, вверх по каналу, запруженному многочисленными судами и лодками. Вокруг канала возвышались уже городские здания. Массы выпиленных из известняка жилых домов, мраморных храмов и общественных зданий громоздились в тесной долине. Слева сотни домов покрывали склоны горы Пион, справа — отроги более высокого Коресса. Яркие цвета слепили взор. Павел видел вырубленный в склоне Пиона театр, которому предстояло стать сценой одного из величайших событий в его жизни. А к северу от горы Пион, у подножья невысокого священного холма, сиял белизной огромный храм Артемиды, одно из семи чудес света, сожженный фанатиком Геростратом в ту самую ночь, когда в далекой Македонии родился Александр Великий, а затем выстроенный заново в прежнем великолепии — венец, подобающий "первому из ассийских городов".

Павел быстро устроил своих друзей — иудеи всегда встречали радушие и поддержку со стороны своих соотечественников, особенно в чужеземных городах. Затем Павел оставил Акилу и Прискиллу, не желая входить вместе с ними в синагогу — он не хотел компрометировать их в том случае, если старейшины отвергнут его проповедь. Но старейшины проявили интерес к учению Иисуса и просили Павла остваться в Эфесе подольше. Он отказался; но, когда старейшины пришли проводить его в гавань перед отплытием в Иерусалим, и снова просили его, он ответил: "К вам же возвращусь опять, если будет угодно Богу".

Судя по всему, в это странствие Павел отправился один. С толпой таких же, как он, паломников, он вошел в Иерусалим. Здесь, во время Великого Поста, он пережил волнующую встречу с Иерусалимской церковью. Именно здесь у него возник план сбора пожертвований во всех новых церквах Греции и Асии для "нищих святых в Иерусалиме". Такие пожертвования, еженедельно откладываемые с молитвой, помогли бы объединить разрозненные церкви в одно гигантское предприятие; кроме того, сбор такого рода подчеркивал почетное положение города, в котором распят был Иисус. Иерусалимская церковь остро нуждалась в помощи — хотя община в основном состояла из иудеев, рассчитывать на помощь администрации Иерусалимского Храма не приходилось. Чтобы помочь неимущим, нужны были средства. У Павла могла быть и еще одна цель. Собранные деньги можно было использовать не только для помощи бедствующим, но и снаряжения миссионерской экспедиции на восток, чтобы проповедать благую весть и там. К тому времени Иерусалимская церковь почти не занималась миссионерской деятельностью.

Павел не оставался долго в Иерусалиме. Через Галилею он прошел в Антиохию Сирийскую, где встретился со многими, видевшими Иисуса живым после воскресения. В Антиохии Павел радовался духом. Это был его дом. Неутомимый проповедник, он мог отдохнуть только здесь, в городе, благословившем его начинание.

В начале августа 52 года Павел вышел из Антиохии на север. Он воспользовался случаем, чтобы навестить своих старых друзей в Галатии и в то же время рассказать о своем плане сбора пожертвований. Поддерживая и наставляя былых учеников своих, Павел снова побывал в Дервии, Листре, Иконии и Антиохии Писидийской. В "Западной версии" Деяний есть фраза, которая прекрасно описывает дальнейшее: "Но когда Павел захотел, по усмотрению своему, идти в Иерусалим, Дух не допустил его". Опять сердце звало Павла в Иерусалим, и опять Господь указал ему идти на запад. Тогда он поспешил вернуться в Эфес, сократив путь по "верховой дороге", пролегавшей напрямую через нагорье, минуя большие города внутренней Малой Азии. Еще до начала зимы Павел был в Эфесе.

Первая новость, с которой его встретили Прискилла и Акила, была следующая: в Эфесской синагоге проповедует блестящий оратор, иудей из Александрии по имени Аполлос. К их удивлению и радости, Аполлос с первого же дня стал горячо и настойчиво проповедовать об Иисусе из Назарета, правильно описывая все подробности Его жизни, смерти и воскресения. Однако он говорил об Иисусе скорее, как об исторической личности, нежели как о Вездесущем. Аполлосу было известно только крещение по способу Иоанна Крестителя, которое он совершал в знак раскаяния верующих перед грядущим Царствием Божиим, побуждая людей осознать свои грехи. Прискилла и Акила пригласили Аполлоса к себе и беседовали с ним; он постиг тайну нового создания личности Духом Бога Отца и Сына Иисуса. И проповедь Аполлоса стала еще горячей и вдохновенней. Но он не хотел остваться в Эфесе, стремясь проповедовать Слово Божие в Ахайе. Прискилла и Акила поняли, что в Коринфе такой человек будет незаменим; поэтому они, вместе с небольшой группой ими обращенных, снабдили Аполлоса теплым рекомендательным письмом. И Павлу они уже смогли рассказать вести об Аполлосе, полученные из Коринфа: "он, прибыв туда, много содействовал уверовавшим благодатию: ибо он сильно опровергал иудеев, всенародно доказывая Писанием, что Иисус есть Христос".

Благородная Прискилла и ее муж не бездействовали в отсутствие Павла — но в деле развития новой церкви они не очень преуспели. Ведь они были простыми ремесленниками, любившими Иисуса и рассказывавшими ближним о своей вере, а Павел был "профессионалом" благовествования, занимавшимся ремеслом только по необходимости. Недостаточная полнота познаний Прискиллы и Акилы обнаружилась очень любопытным образом.

Павел ходил по городу — по агоре, у подножия горы Пион, вверх и вниз по узким улицам, с которых открывались самые неожиданные виды, и всюду говорил с людьми. Однажды слушавшие его сказали, что в городе уже есть люди, исповедующие почти такую же веру. Павел встретился с этими людьми. Их было около дюжины и все они раньше были язычниками. Но верили они примерно в то же, что проповедовал Аполлос до прибытия в Эфес. Происхождение их верований было неясно, и удивительно, что в таком большом и перенаселенном городе они не встречались с другими христианами. Павел сразу обнаружил, что вера этих людей искренняя, но страдает важными упущениями, и вопрос, который он задал им, выявил суть проблемы: