Военное искусство гласит: я не смею первым начинать, я должен ожидать. Я не смею наступать на вершок вперед, а отступаю на аршин назад. Это называется действием через недеяние, ударом без усилия.

Верные слова не изящны. Красивые слова не заслуживают доверия. Добрый не красноречив. Красноречивый не может быть добрым. Знающий не доказывает, доказывающий не знает. Мудрый человек ничего не накапливает. Он все делает для людей и все отдает другим. Небесное дао приносит всем существам пользу и им не вредит. Дао мудрого человека – это деяние без борьбы.

Естественное дао напоминает натягивание лука. Когда понижается его верхняя часть, поднимается нижняя. Оно отнимает лишнее и отдает отнятое тому, кто в нем нуждается. Человеческое же дао наоборот: отнимает у бедных и отдает богатым то, что отнято.

Вода – самое мягкое и самое слабое в мире, но в преодолении твердого и крепкого она непобедима, и на свете нет ей равного. Слабые побеждают сильных, мягкое преодолевает твердое. Это знают все, но люди не могут это осуществлять. Поэтому мудрый человек говорит: кто принял на себя унижение страны становится государем, и кто принял на себя несчастье страны становится властителем. Правдивые слова похожи на свою противоположность.

Чжуан Чжоу (Чжуан-цзы) жил в IV-!!! вв. до н. э. По некоторым сведениям, он был отпрыском знатного рода, впоследствии обедневшего. Не желая обременять себя государственной службой, предпочитал свободную, хотя и бедную, жизнь. Парадоксальные высказывания мудреца снискали широкую известность во всем мире.

Пыль, взлетающая из-под копыт диких коней, – такова жизнь, наполняющая все твари земные. Голубизна неба – подлинный ли его цвет? Или так получается оттого, что небо недостижимо далеко от нас? А если оттуда посмотреть вниз, то, верно, мы увидим то же самое.

Птица, вьющая гнездо в лесу, довольствуется одной веткой. Полевая мышь, пришедшая на водопой к реке, выпьет воды ровно столько, сколько вместит ее брюхо. Поднебесный мир мне ни к чему! Даже если у повара на кухне нет порядка, хозяин дома и распорядитель жертвоприношений не встанут вместо него к кухонному столу.

По мелководью большие корабли не пройдут. Если же вылить чашку воды в ямку на полу, то горчичное зернышко будет плавать там, словно корабль. А если поставить туда чашку, то окажется, что воды слишком мало, а корабль слишком велик.

С маленьким знанием не уразуметь большое знание. Короткий век не сравнится с долгим. Мушки-однодневки не ведают про смену дня и ночи. Цикада, живущая одно лето, не знает, что такое времена года. Далеко в южных горах растет дерево минлин. Для него пятьсот лет – все равно, что одна весна, а другие пятьсот лет – все равно что одна осень.

Со слепым не будешь любоваться красками картин. С глухим не станешь наслаждаться звуками колоколов и барабанов. Но разве слепым и глухим бывает одно лишь тело? Сознание тоже может быть слепым и глухим. В мире все едино, люди же любят вносить в мир путаницу и раздор – как же не погрязнуть им в суете?

Веселье и гнев, печаль и радость, надежды и раскаяние, перемены и неизменность, благородные замыслы и низкие поступки – как музыка, исторгаемая из пустоты, как грибы, возникающие из испарений, как день и ночь, сменяющие друг друга перед нашим взором. И неведомо, откуда все это?

Органы нашего тела не могут друг другом управлять и сменяют друг друга в роли правителя и подданного. Или все-таки у них есть один подлинный государь? Но даже если мы опознаем этого государя, мы ничего не сможем ни прибавить к его подлинности, ни отнять от нее.

Однажды получив свое тело, мы обладаем им до самой смерти и не можем взять себе другое. Не зная покоя, мы плывем по бурным водам жизни, неудержимо стремясь, словно скачущий конь, к общему для всех концу. Как это печально! Мы изнемогаем всю жизнь в бесплодных усилиях, в трудах и заботах проводим дни и даже не ведаем, за что нам выпал такой удел. Как это горько!

Для чего говорить о бессмертии, коли тело рано или поздно обратится в прах, а вместе с ним исчезнет и сознание? Вот величайшая из людских печалей! Неужто жизнь человека и впрямь так неразумна? Или я один такой неразумный, а другие умнее меня? Если следовать за своими взглядами, как за наставником, то кто среди людей не будет иметь наставника?

Рассуждать об истине и лжи, прежде чем появится ясное понимание их природы, – все равно что «отправляться в Юэ сегодня, а приехать туда вчера». Это значит объявлять существующим то, чего нет. А как несуществующее сделать существующим, не знал даже великий Юй. Я же и подавно знать о том не могу.

Обычное определяется полезным, полезное – проникновением в суть вещей, а проникновение – доступным. Как только мы приходим к доступному, нам уже нет нужды идти далеко. Остановиться на этом и не знать, почему так происходит, – вот это и значит пребывать в Пути.